Атаманщина
Шрифт:
2-я пехотная дивизия Балаховича упорно обороняла Мозырь, но 20 ноября и она вынуждена была отступить под ударами 17-й и 48-й дивизий Красной армии. Интересно, что против Балаховича были направлены не только части 3-й советской армии, но и партизаны независимого украинского атамана Шубы. Красные вернули себе Калинковичи и ударили на юго-запад, стремясь отрезать авангард НДА от ее баз в Мозыре. 21 ноября 1920 года Мозырьский уездный ревком докладывал, что банды мятежников разбиты и рассеяны по уезду. На следующий день основные силы Балаховича прорвали заслоны Кубанской казачьей дивизии в районе Капличи–Якимовичи, форсировали Птичь и через Житковичи вышли в расположение польских войск. Савинков вырвался из окружения в районе Петрикова. Вместе с ним границу пересекли небольшие части 1-й и 2-й дивизий НДА. Часть
Надеждам Балаховича не суждено было сбыться. Независимость Белоруссии не входила в планы Польши и Антанты. Еще 19 ноября начался общий отход НДА по всему фронту, причиной чего было окружение армии Балаховича тремя красными дивизиями. Тогда Балахович лично направился к своим отрезанным частям, находившимся между Мозырем и Речицей, и вывел их из окружения к польской границе. Потери НДА убитыми, пленными и пропавшими без вести составляли до пяти тысяч человек. После перехода польского фронта 21 ноября 1920 года остатками 2-й и 3-й дивизий НДА, за исключением офицеров, Балахович предложил разойтись. В Турове среди офицеров 2-й и 3-й дивизий был раскрыт тайный заговор против бацьки, подготовленный монархистами. В Польше отряды Балаховича были интернированы в лагерях для военнопленных. Сводный отряд из остатков 1-й дивизии НДА по приказу польского командования стал называться отрядом № 1 под командованием Юзефа Булах-Балаховича.
Его старший брат по-прежнему продолжал заниматься военно-политической деятельностью, сотрудничал с польской разведкой, называл себя «начальником белорусского панства». В конце ноября 1920 года в Варшаве собрались Савинков, Балахович и белорусский атаман Деркач. Тогда они еще верили в возможность продолжения «военных акций» и в поддержку польского командования. Западнее Минска были сформированы несколько мелких белорусских повстанческих отрядов, на командование которыми Балахович готовил полковника Орлова.
В декабре 1920-го — феврале 1921 года у бацьки еще оставались немалые денежные средства. В варшавских ресторанах можно было встретить офицеров Балаховича, проматывавших большие деньги. Полковник Орлов вспоминал, что атаман раздавал своим офицерам «советские деньги» и «готов быд пойти со своей денежной помощью навстречу всякому, кто выскажет ему свое подчинение».
16 декабря 1920 года Народный комиссариат иностранных дел РСФСР направил ноту польскому правительству, в которой указывалось, что польские должностные лица «вливали» в 3-ю Литовско-белорусскую дивизию Желиговского беглецов из разбитых отрядов Балаховича и Савинкова. В следующей ноте от 11 декабря 1920 года отмечалось, что участники похода Булах-Балаховича и «других белогвардейцев» стекаются в Виленский край для продолжения антисоветской борьбы. Председатель ЦИК БССР А. Червяков объяснял отсрочку демобилизации Красной армии после окончания гражданской войны отсутствием уверенности в том, что Польша «не выпустит опять против нас банды Балаховича, Петлюры и др.».
С 4 февраля 1921 года все русские отряды, находящиеся на территории Польши, в том числе и остатки НДА, перешли под опеку Русского политического комитета («Политического центра»)[66], находившегося под контролем Савинкова и поляков. В этой ситуации Булах-Балахович фактически терял командование над своей армией. Такое положение не удовлетворяло бацьку, и он все больше отдалялся от своего недавнего союзника Бориса Савинкова. В 1921 году Савинков разорвал все отношения с Балаховичем и поместил свою статью о нем «Еще о погромах» в газете «Свобода», в которой бывший соратник предстает как погромщик и бандит. В августе 1921 года в своем интервью всемирной еврейской организации «Джоинт», которая интересовалась организаторами погромов, Савинков заявил: «Я прекрасно знал людей армии Балаховича и не имел большого желания сотрудничать с ним. Однако я был вынужден это сделать. Я обещал представителям еврейской прессы всеми силами бороться против погромов... Я был не способен бороться с этим злом... В настоящее время я порвал всякие отношения с Балаховичем... Балахович получил право формировать там [в Белоруссии. — В. С.] отряды, очень опасные для евреев». В то же время Савинков говорит, что Балахович «является настоящим демократом, но лишен воли и совершенно бесхарактерен».
В
Савинкову удалось выхлопотать у поляков полномочия кураторства над имуществом и вооружением всех интернированных в Польше русских военных. Только от НДА ему поступило имущества на 230 миллионов марок. Для содержания интернированных бойцов НДА Савинков начал распродажу имущества армии Балаховича. По его навету был заключен в польскую тюрьму начальник снабжения НДА Елин (кстати, еврей) якобы за присвоение 39 миллионов марок. В то же время Балахович приказал выпороть полковника НДА по подозрению, что тот перешел к Савинкову. В разговоре с первым польским маршалом Пилсудским Савинков назвал Балаховича бандитом. Руководитель польского государства ответил: «Да, бандит, но не только бандит, а человек, который сегодня русский, завтра поляк, послезавтра белорус, еще через день — негр. Мы об этом знаем... Но у него нет гонора золотопогонных генералов, мечтающих возродить в России монархию. Он воюет с большевиками, поэтому мы его поддерживаем. Пусть они будут хоть неграми, но если борются с Советами, значит они наши союзники».
Агенты «Политического центра» Савинкова — офицерские кадры создавали ударные отряды, которые в момент восстания должны были поддержать крестьян. В январе 1921 года из остатков «Русского политического комитета», переименованного к тому времени в «Русский эвакуационный комитет», Борис Савинков создал новую военно-подпольную организацию «Народный союз защиты Родины и Свободы». Этот союз начал готовить для засылки в советские республики специальные десантные диверсионные отряды из добровольцев, имеющих богатый опыт партизанской борьбы. Вновь организованные вооруженные части получили название «Народная армия вторжения». К ней примкнули остатки частей Балаховича, казачьи части, которые временно служили в польской пограничной охране под руководством полковника Гнилорыбова, и украинская крестьянская бригада атамана Искры (генерала Лохвицкого). Савинков намеревался тогда казачьи части своей армии направить рейдом через всю Украину на Дон, поднимать «казачий сполох» — всеобщее восстание Дона, Кубани и Терека.
В это время Булах-Балахович тесно сошелся с Вячеславом Адамовичем — главой «Белорусского политического комитета» в Польше. Дело в том, что Адамович контролировал отряды повстанцев «Зеленого дуба» в Советской Белоруссии, базы которого находились недалеко от местечка Лунинец. Атаманом этих повстанцев был Вячеслав Адамович-младший, по прозвищу Деркач. Деркача чекисты определяли то бывшим журналистом, то бывшим поручиком. Еще летом 1919-го атаман Деркач создал повстанческие отряды «Зеленого дуба», партизанившие в лесах Белоруссии. Осенью 1920 года Адамович-младший и атаман Грач (полковник В. Ксяневич) создали в Лунинце Главный штаб белоруских партизанских отделов. В структуру «Зеленого дуба» вошли отряды белорусских атаманов Косинского, Войцеховского, братьев Короткевичей, Ющенко, Царенца, Лебедя, Мацеля. Эти отряды действовали в Слуцком, Мозырьском, Бобруйском, Борисовском уездах. 400 «профессиональных» повстанцев подразделялись на «пятерки», которые становились ядром новых крестьянских повстанческих отрядов. Отдельные базы повстанцев «Зеленого дуба» находились под «покровительством» польского генштаба.
Стремясь объединить белорусское национальное движение под своим знаменем, 27 апреля 1921 года Булах-Балахович заключил соглашение с Государственным комитетом Белорусской Народной Рады (БНР) в лице главы делегации Рады в Париже полковника Ладнова и секретаря президиума комитета БНР Тарашкевича. Комитет БНР признавал Балаховича «верховным командующим над всеми вооруженными силами Белоруссии», он был введен в состав комитета с правом решающего голоса. Балахович и члены БНР признали союз с Польшей и Францией и с вновь возникающими на территории бывшей Российской империи государствами.