Атлантида
Шрифт:
Двадцать минут назад они бросили последний взгляд на «Сиквест», темный корпус которого медленно исчезал в толще воды над их головами.
— Курс примерно восемьдесят градусов к югу. Глубина погружения девяносто пять метров.
Небольшой толчок свидетельствовал о том, что спасательный аппарат благополучно сел на корпус подводной лодки. Прямо перед ними в толще воды виднелась башня субмарины с перископом и антенной. Только сейчас они в полной мере осознали истинную мощь подводной лодки, в два раза превосходящей «Сиквест» по тоннажу, а по длине не уступавшей футбольному полю.
Костас посмотрел на Джека:
— Субмарины класса
Он немного повернул рычаг управления, и спасательный аппарат продвинулся на несколько метров в сторону люка, который уже отчетливо виднелся неподалеку от них.
— Как Йорк и предполагал, люк крепко задраен. Если бы члены экипажа пытались спастись, он был бы открыт.
Костас прикинул, что древняя лестница к святилищу должна находиться где-то под торпедным отсеком лодки, то есть под конусом ее носовой части. Катя объяснила им еще на «Сиквесте», что в случае чрезвычайных обстоятельств или аварийной ситуации реактор автоматически отключается от питания и полностью изолируется от остальных отсеков лодки, делая невозможным любое несанкционированное проникновение посторонних в торпедный отсек.
— Аккуратно подсоединяемся.
Костас вперился взглядом в экран цифрового навигационного дисплея, чтобы как можно точнее навести ГВСА-4 на спасательный люк подводной лодки. Через минуту корпус аппарата слегка вздрогнул и замер. Значит, его выходной люк полностью совпал со спасательным люком субмарины. Костас выключил навигационный прибор и потянул на себя рычаги стабилизации аппарата на корпусе лодки.
— Стыковка завершена, — торжественно объявил он. — Все прошло нормально. — Костас расстегнул ремень безопасности. — Давайте проведем последнюю репетицию, — сказал он. — Сонар глубокого проникновения на АДУ показал, что передняя часть субмарины не затоплена. Что же касается остальной части, мы в этом не уверены, поскольку реакторный отсек и все машинное отделение занимают большую часть внутреннего пространства судна, но все же надеемся, что и там воды нет.
Он пополз к выходному люку, Джек последовал за ним.
— Прямо под нами люк спасательного отсека лодки, — продолжал объяснять Костас. — В случае «мокрого выхода» члены команды заходят в нижний отсек, включают дыхательные аппараты, отсек заполняется водой, а потом открывается люк верхнего отсека, и они выходят на поверхность.
— А «сухой выход»? — спросила Катя.
— Наш ГВСА сейчас находится как раз над внешним спасательным отсеком, — ответил Костас. — В модифицированных подводных лодках типа «Акула-1» этот отсек встроен в корпус лодки на два метра, создавая тем самым дополнительный внешний отсек, который значительно облегчает процесс спасения команды. Мы можем плотно присоединиться к этому отсеку, откачать из него воду, а потом с помощью роботов открыть люк и проникнуть внутрь субмарины. Но прежде проверим внутреннее пространство с помощью соответствующих приборов ГВСА, не подвергая себя лишней опасности.
Костас кивнул двум членам команды, и они приступили к работе. Закрыв вручную кольцо люка, спасатели проползли в заднюю часть аппарата, уселись
— Спасательная камера свободна, давление в ней выровнялось, — доложил один из первопроходцев. — Включаем робот.
Катя протиснулась между Костасом и Джеком, чтобы получше рассмотреть происходящее. Внизу она увидела тонкую трубу с металлическими щупальцами, которыми с помощью джойстика и навигационного экрана управлял один из членов команды.
— Он работает по принципу разности давления, — пояснил Костас Кате. — Мы наполняем камеру воздухом под тем же давлением, которое сейчас в нашем аппарате. Потом с помощью механической руки прикрепляем конец трубы к люку и быстро уменьшаем давление. Когда оно там становится гораздо меньше, чем у нас, люк не выдерживает перепада и открывается.
Они молча наблюдали, как робот справился с замком безопасности, ухватил ручку люка и почти присосался к его поверхности. Человек за пультом дистанционного управления полностью сосредоточился на экране монитора, отслеживая показания приборов.
— Давление один бар и постепенно уменьшается, — сказал он и повернул ручку на трубе, усиливая откачку воздуха из спасательной камеры.
— Девяносто пять сотых бара… девяносто… восемьдесят пять… восемьдесят. Начали!
Как только он повернул ручку до конца, крышка люка заскрежетала и открылась. Механическая рука аппарата автоматически отошла назад и закрепила люк к стенке камеры. Они впервые увидели внутреннее пространство субмарины, а свет фонаря высветил многочисленные узлы труб, кабелей и каких-то приспособлений.
— Давление семьсот девяносто пять тысячных.
— Примерно такое, как мы и предполагали, — довольно ухмыльнулся Костас и посмотрел на техника. —Дай мне полный спектр окружающей среды, прежде чем мы приступим к компенсации.
В камеру осторожно спустился сенсорный датчик с набором индикаторов, включая газовый спектрометр, счетчик Гейгера, радиационный дозиметр и так далее.
— Уровень радиации шесть десятых миллирема в час, то есть меньше, чем в салоне авиалайнера. Общий уровень токсичности вполне умеренный с отсутствием каких бы то ни было признаков утечки ядовитых газов или химических отравляющих веществ. Довольно высокий уровень аммония, что, вероятно, объясняется распадом органических веществ. Содержание кислорода на уровне восьми целых двух десятых процента; азота — семьдесят; двуокиси углерода — двадцать два; окиси углерода — ноль восемь. Немного рискованно для длительного пребывания. Температура воздуха — плюс два градуса по Цельсию.
— Спасибо, Энди. — Костас посмотрел на Джека. — Наше проникновение на лодку будет похоже на высадку на вершину Эвереста в тропическом наряде и с гнилыми яйцами во рту.
— Чудесно, — недовольно поморщился Джек. — Ну почему всегда так получается, когда ты берешь бразды правления в свои руки?
Костас улыбнулся и посмотрел на пульт управления.
— Энди, компенсируй нехватку кислорода и подключи газоочиститель.
В ту же минуту послышался шум нагнетаемого аппаратом воздуха во внутреннее пространство подводной лодки.