Атлантида

Касслер Клайв

Питт был человек крутой, но не садист. Однако его перекошенное лицо и горящие злобой глаза могли сбить с толку любого и. вполне убедили охранника в том, что перед ним псих, который с радостью вышибет ему мозги.

– Их... их держат на одном из судов.

– На каком?

– Не знаю. Богом клянусь, не знаю!

– Он врет, – сказал Джиордино голосом холодным и скользким, как замерзшее масло.

– Правду! – зловещим тоном потребовал Питт. – Говори правду, иначе твои глазные яблоки сейчас размажутся по той стенке.

Он оттянул

курок револьвера и приставил дуло сбоку к левому глазу охранника с таким расчетом, чтобы пуля прошила и правый тоже.

Нельзя сказать, чтобы угроза так уж напугала наемника, по-прежнему смотревшего на Питта с ненавистью и вызовом, но он, видимо, решил все-таки не рисковать и нехотя пробурчал:

– «Ульрих Вольф». Их держат на «Ульрихе Вольфе».

– Это который?

– У первого причала. Плавучий город, который должен увезти людей Четвертой империи в море после катаклизма.

– Такую махину и за два года не обыщешь, – не отступал Питт. – Говори точнее или ослепнешь. Быстро!

– Уровень шесть, секция "К". Больше я ничего не знаю.

– Опять врет! – с отвращением сплюнул Джиордино. – Ты стреляй, только погоди, пока я отвернусь. Не могу смотреть, как кровь заливает стены.

– Тогда убей меня и покончим на этом! – зарычал охранник.

– И где только Вольфы берут таких вот непримиримых киллеров?

– Тебе-то какое дело?

– Ты американец. И наняли тебя не на улице. Ты служил в армии, в элитном подразделении, если не ошибаюсь. Но твоя преданность семье Вольф выходит за грань разумного. Почему?

– Отдать жизнь за Четвертую империю – великая честь. Пусть я умру, но умру с твердой уверенностью – как и все мы, – что моя жена и дети будут на борту «Ульриха Вольфа», когда мир рухнет.

– Так вот в чем твой страховой полис!

– Надо же, у него еще и семья есть, как у нормальных людей! – удивился Джиордино. – А я думал, такие, как он, сворачиваются в клубок, откладывают яйца и меняют кожу.

– Что толку от миллиарда долларов в банке, когда исчезнет все население мира?

– Терпеть не могу пессимистов. – С этими словами Джиордино с размаху треснул охранника рукояткой в основание шейных позвонков, отправив его без сознания на пол к неподвижным телам его товарищей. И почти тут же зазвучали сирены тревоги по всему зданию. – А это, похоже, по наши души воют. Придется прорываться с боем.

– Стиль и утонченность, – задумчиво произнес Питт, с виду ничуть не обеспокоенный поднявшейся тревогой. – Стиль и утонченность, что бы ни произошло.

Через шесть минут лифт остановился на уровне вестибюля, и двери открылись. Почти две дюжины секьюрити – кто стоя, кто на одном колене, – полукольцом окруживших кабину, вскинули автоматы и прицелились.

Два человека в черных комбинезонах охраны и натянутых почти до самых глаз шапочках задрали руки вверх, наклонив головы, и завопили по-английски и по-испански:

– Не стреляйте, свои! Мы убили двух нарушителей!

Они выволокли за ноги два тела

в оранжевых комбинезонах и бесцеремонно швырнули их на мраморный пол вестибюля.

– Там еще двое их сообщников! – возбужденно выпалил Джиордино. – Они забаррикадировались на десятом этаже.

– Где Макс? – начальственным тоном спросил один из охранников.

Питт, прикрывая лицо рукой и делая вид, что вытирает пот, обернулся и ткнул пальцем вверх.

– Пришлось его оставить, он был ранен в схватке. Посылайте за врачом.

Отлично выдрессированные секьюрити тут же разбились на две группы – одни набились в лифт, другие бросились к пожарной лестнице. Питт и Джиордино склонились над лежащими без сознания охранниками, которых вытащили из лифта, имитируя детальное обследование и выжидая, пока не представится возможность беспрепятственно покинуть здание.

– Не могу поверить, что у нас получилось! – с облегчением выдохнул Джиордино, когда они снова загрузились в электрокар и помчались к причалу, где стоял «Ульрих Вольф».

– К нашему счастью, все они так зациклились на ловле нарушителей, что им даже не пришло в голову посмотреть на наши рожи.

– У меня форма слишком длинная и тесная, – пожаловался итальянец. – А у тебя?

– Слишком короткая и свободная, но заезжать к портному нет времени, – буркнул Питт, сворачивая электрокар к первому причалу и объезжая нависший над ним башенный кран, катящий по рельсам. Он до отказа вдавил педаль акселератора, но у электрокара предел скорости составляет всего двенадцать миль в час, отчего продвижение казалось мучительно медленным.

Они ехали вдоль борта величественного плавучего города, объезжая зоны погрузочных работ. На причале копошились рои рабочих, многие в электрокарах, другие на велосипедах, а некоторые сновали вокруг на роликовых коньках. Питту то и дело приходилось давить на тормоз, чтобы избежать столкновения с беспечно пересекающими ему дорогу рабочими, занятыми своими делами. Мощные погрузчики также не обращали на него внимания и то и дело подрезали, въезжая по широченным пандусам к огромным зияющим люкам трюмов. В конце концов Питт плюнул на правила движения и погнал вперед, лихо, на скорости огибая препятствия и не обращая внимания на несущиеся вслед сердитые возгласы и угрожающе поднятые кулаки.

Если бы не форма, снятая с охранников в лифте, их бы наверняка остановили и отмутузили за такую езду. Подметив возможность подняться на борт, не карабкаясь по длинным трапам, Питт резко вывернул руль вправо на пандус, где в тот момент не было погрузчиков, и через главную палубу въехал по следующему пандусу в нутро плавучего города, куда поступали грузы. В просторном грузовом депо, откуда во все стороны расходились коридоры, ведущие в нижние трюмы корабля, Питт заметил человека в желтом комбинезоне, который вроде бы распоряжался погрузкой припасов и оборудования. Быстро проинструктировав Джиордино, что надо спросить по-испански, он остановил кар.