Атлас Преисподней

Сандерс Роб

– Мы хотим, чтоб нас доставили в улей, – по слогам произнес Чевак, переводя взгляд с одного покрытого старческими пятнами лица на другое, – и готовы заплатить за это.

Толпа дряхлых цыган расступилась, и вперед вышел старец с обвисшей и морщинистой кожей, которую туго, словно молодую, натягивали тяжелые кольца и обручи пирсинга. Под лохмотьями проглядывало мускулистое, некогда могучее тело, но, как и лицо, грудь вождя теперь представляла собой скорбное зрелище: усохшие мышцы, седые завитки волос и брякающие друг о друга дешевые украшения.

– Вы не ходите туда, – предостерег вождь, – там

для вас плохое место.

Чевак и Клют обменялись взглядами.

– Ну конечно, – тихо проговорил высший инквизитор. – Они говорят на низком готике.

– Не очень теплый прием, – вздохнул в ответ Клют.

– Мы знаем об опасности, – начал Чевак, обращаясь к вождю.

– Правда, что ли? – удивился Клют.

– Нам только надо, – продолжил высший инквизитор, – чтоб нас доставили к Шпилю.

Он показал на пол, где старухи уже собирали адамантиевые слитки.

– Возьмите это как предоплату. Я дам столько же, когда дело будет сделано.

Цыгане столпились и снова начали тараторить, выхватывая слитки из кривых пальцев старух и передавая их беззубому советнику, стоящему рядом с крючконосым вождем. Наконец тот вскинул морщинистую руку, и собрание затихло. Вождь сплюнул жевательную смолу и что-то затрещал на корабельном наречии, обращаясь к цыгану в очках и его спутнику с сальной бородой, а затем жутко закашлялся, харкнул в руку и протянул ее Чеваку. Высший инквизитор слегка помедлил, но с хлюпаньем пожал ее в знак заключения договора.

Вскоре выяснилось, что чудовище, которое на глазах у отряда Чевака загарпунили цыгане, тоже являлось предметом сделки. Воздушный корабль-охотник получил приказ отвезти колоссального фильтровальщика в улей для дворцовой кухни. Теперь аэростат летел над канцерогенным болотом, волоча под брюхом отвратительное создание, а Чевак и его спутники цеплялись за ржавые пласталевые прутья и оснастку. Болотные цыгане прыгали по раме и веревкам с большой ловкостью, почти грацией, что было неудивительно, учитывая, что с самого рождения они жили на летающих кораблях.

Клют несколько удивился, что в дворцовой кухне собираются готовить столь ужасное блюдо, как гигантская болотная тварь. Чевак, который находился у горелки вместе с их новым очкастым другом, сообщил в ответ, что улей Аблютра охвачен восстанием. Голод поразил отвратительную столицу, как это уже произошло с ульем Катарс, ульем Сквалус и другими мегаполисами, раскинувшимися на зловонной поверхности Аблютрафура. Столицу охватил финансовый крах, и то подобие власти, которую сохраняли Дома и Шпиль, сгинуло в полномасштабной гражданской войне между бандами и культами. Беспорядочной, кровопролитной войне, в которой каждую неделю объявлялись новые победители, что оккупировали дворец на Шпиле города-улья и становились очередной пародией на правительство. Постепенно запасы еды и боеприпасов подошли к концу, как и верность бандитов лидерам, и улей был разорван на части голодными бунтами. Жители начали деградировать, превращаясь в армию каннибалов, и несчетные миллиарды истощенных аблютранцев либо умирали на улицах, либо метались по фабрикам, жилблокам и подулью, убивая всех подряд. Обступив мертвых и несчастных живых, они кормились, будто упыри. Капитан аэростата сообщил Чеваку, что его народ торгует лишь с постоянно меняющимися

обитателями Шпиля и добытчиками из Глубин, которые, как и кочующие болотные цыгане, оказались в безопасности в тех местах, куда не отваживались забредать даже бешеные орды людоедов.

Клют печально и недоверчиво покачал головой.

– Миры-ульи… – сказал он. – Крысиные норы, полные порока и злодейства. Этот мир наказан за то, что отвернулся от света Бога-Императора.

– Справедливости ради, – возразил Торкуил, – едва ли можно винить простых жителей этой планеты за непредсказуемость имматериологии Ока. Варп-бури проглотили их мир целиком.

– Согласен, – ответил Клют, – но почему так произошло именно с Аблютрафуром? Возможно, бесчисленные грехи этого мира привлекли внимание некой темной силы, и именно поэтому его забрали в Око.

– Некоторые говорят, что здесь находятся лорд Вариккус и Освобожденные, и что культ Ложного Кастеляна пользуется аблютрийской броней, – сообщил Реликтор. – Теперь тут правит хозяин Вариккуса, Великий Владыка Распада.

– Аблютрийцам надо было с кем-то договариваться, – сказал Чевак.

– Вы хотите оправдать то, что отбросы этого улья приняли власть Губительных Сил?

– Нет, – уверенно возразил Чевак. – Но Империум бросил эту систему. Никто не прислал помощь. Ни военной поддержки. Ни припасов. Эмбарго на торговлю. Что, по-твоему, им надо было делать? Ждать вечность? Обитателям Ока тоже надо есть.

– Ну, если наш проводник прав, то они предпочли съесть друг друга, – сказал Клют.

– Но в этом надо винить не Ложного Кастеляна, – настаивал Чевак.

– А демона Маммошада?

Это было скорее утверждение, чем вопрос, но высший инквизитор утвердительно кивнул.

– Царя Царей, Поработителя Малодушных Миров и Хранителя Склепа Бездны. Когда Даэкропсикум произвели вивисекцию Геллера над этой невезучей сущностью, они, как уже сказал Торкуил, привязали ее отдельные части к разным артефактам и орудиям Хаоса. Сущность, определяющая этого демона – его жадность и честолюбие – была привязана к одному артефакту, к монете. В Черной Библиотеке есть описание этой проклятой вещицы и неисчислимых несчастий, которые она вызывала на протяжении веков.

– Какой вред может нанести одна монета? – удивился Клют.

– У нее много имен, – сказал Чевак, – ибо, по слухам, она меняет обличья. Но наиболее часто встречающаяся инкарнация – Черный Соверен Сьерры Санграаль. Переходя из рук в руки, от человека к человеку, улья к улью, меж планетами и даже секторами, Черный Соверен приносит нищету и богатство тем, кто к нему прикасается. Из-за этой хаотичной смены богатств рушатся экономики, товары обесцениваются, создаются плутократии, и все терпит крах. Маммошад создает королей и низвергает их.

– Черная Библиотека указывает на то, что монета находится здесь? – спросил Клют.

– В тринадцатой книге "Рапсодии Ультанаша" – эльдарского эпоса, который описывает трагедии низших рас – говорится, что она переместилась с Белиала VII на мир Пфеннига, а затем на Аблютрафур.

– Мир-улей велик, – заметил брат Торкуил, – а Черный Соверен – всего лишь монетка. Откуда вам знать, что он должен быть в Шпиле?

Чевак поразмыслил над вопросом Реликтора, а затем с улыбкой ответил: