Атлас Преисподней
Шрифт:
Уверенно ступив вперед, создание Нургла прошипело:
– Бросить оружие.
Вытянув вперед свой пистолет, Торкуил выкинул и так уже потраченный магазин.
– Я спрашиваю последний раз, – предупредило существо. – Где корабль?
Чевак, не ответив, пошел навстречу офицеру Освобожденных. Тварь дернула рукой с болтпистолетом, погрузив ствол в пышные волосы варповидицы. Высший инквизитор по-прежнему молча надвигался на гниющего солдата.
– Чевак! – в страхе выкрикнул Клют, но инквизитор продолжал идти. Бледная вздутая рука поднялась, переводя оружие на приближающегося
– Там, наверху, – показал он.
Предатель покосился вверх как раз вовремя, чтобы увидеть толстое древко гарпуна, падающего вниз, подобно молнии. Оружие пронзило желеобразное разлагающееся тело, прошло сквозь изуродованное лицо и разодрало мягкие ткани торса. Офицер рухнул на колени, прибитый к платформе, его пистолет упал рядом. В небесах безмолвно парил аэростат болотных цыган, только что выскользнувший из облаков. Рядом с гарпуном опустилась проволочная лестница с металлическими ступенями, и Чевак поторопил к ней своих спутников, благодарных нежданной подмоге. Ульевики-каннибалы уже карабкались на посадочную площадку, и, когда Чевак взобрался на лестницу, остальные быстро последовали его примеру. Обрезав трос гарпуна, капитан в защитных очках разжег метановую горелку, и воздушный корабль взмыл в безопасные небеса.
Клют сел на пласталевую раму, зацепившись коленями и локтями за балки и оснастку, и стал горевать о тщетно потраченных усилиях.
– Все впустую, – выругался он, завершив этой фразой поток несколько менее благопристойных выражений, и с внезапным обвинением в голосе добавил. – Это у вас всегда так?
– А ты что, забыл? – просто ответил Чевак. Бывший аколит помедлил и кивнул.
Под ними проплывали смертоносные, ядовитые просторы болота. Капитан-цыган подобрался к ним и показал Чеваку пять пальцев, показывая, сколько минут им еще осталось лететь. С высоты инквизитору открывался отличный вид на задушенный лозами муравейник улья-сателлита, из которого они выбрались на поверхность. Он даже мог разглядеть отверстие, пробитое в каменной стене при помощи пневматического кабеля Торкуила.
– Повезло, что цыгане остались нас ждать, – сказал Клют высшему инквизитору. Чевак улыбнулся.
– Это вовсе не везение.
Он достал слитки, которые обещал цыганам, и протянул капитану в очках.
– Столько же, когда дело будет сделано, – сказал инквизитор, эхом повторяя уговор. Капитан глупо улыбнулся и расстегнул кошель, закрепленный на ремне поперек груди, чтобы Чевак мог положить слитки внутрь.
– Вот ты где, – сказал тот, уронил обещанное в кошель и вынул оттуда одну-единственную монетку, большой соверен. – Можно? – спросил Чевак капитана, который только рассмеялся, похлопал инквизитора по плечу и полез обратно к горелке, чтобы опустить воздушное судно на землю.
Клют с пораженным видом откинулся на пласталевую балку. Эпифани и Реликтор пристально уставились на монету с другой стороны рамы. Гессиан не отреагировал – он спал среди такелажа.
– Так это он? – спросил Торкуил через разделявшее их пространство.
– Черный Соверен Сьерры Санграаль, – подтвердил Чевак, любуясь
– Но как… Откуда… Как? – с запинкой выдавил Клют.
– Эпифани сказала, – начал объяснять Чевак, – Зря, же, смеялся, глаз.
– Но вы же говорили, что она не так поняла, что на самом деле предсказание должно звучать как "Я уже заждался вас".
– Когда тварь обретет голос, – сказал Чевак, – это, чувствуется мне, будет первым, что мы от нее услышим. Хитрая демоническая бестия не могла устоять перед соблазном и оставила нам намеки на свои подлинные намерения.
Клют не дождался продолжения и спросил:
– Какие?
– "Я уже заждался вас". Ключевое слово – "уже". То есть он уже нас не ждал. Соверен ушел к тому времени, как Эпифани посетило озарение, потому что знал, что улей обречен и время леди Крульды подошло к концу. Настала пора двигаться дальше, так как демон не мог навредить еще больше, находясь в руках голодного ульевика-людоеда. Поэтому Соверен подстроил так, чтобы оказаться платой за то, что привезли цыгане.
– Он ушел, как только явились мы? – спросил Клют, не в силах поверить в хитроумие и лживость демонической монеты.
– Еще была подсказка в неправильном переводе, – ответил Чевак. Клют непонимающе пожал плечами. – Зря, же, смеялся, глаз. Все было зря, а демон смеется над нами из-за того, что мы не видим истину.
– Даже не верится, – признал Клют. Аэростат опустился на землю.
– А ты поверь, – посоветовал Чевак. – Я уже говорил, можно ожидать чего угодно.
Клют кивнул, глядя, как Чевак перекатывает в руке проклятый Черный Соверен.
– Думаю, можно со всей справедливостью сказать, что этот совет все еще актуален.
Уходят
АКТ III, ПЕСНЬ III
Археопалуба, вольный торговый корабль "Малескайт", Око Ужаса
Входят ЧЕВАК, КЛЮТ и "ОТЕЦ", сопровождаемые БРАТОМ ТОРКУИЛОМ, который несет ЭПИФАНИ и ГЕССИАНА
К изумлению Клюта, на археопалубе их ожидала бригада медиков во главе со старшим хирургеоном. Врачи, сидевшие на ящиках и бочках рядом с Затерянным Сводом Уриэн-Мирдисса, сначала онемели от удивления, но сразу же пришли в себя и взялись за дело, набросившись на Чевака и его свиту с носилками, инструментами и бинтами.
Высший инквизитор почувствовал себя неуютно от такого внимания и приказал хирургеону не суетиться, а заняться Торкуилом и теми, кто был без сознания. Подъехали каталки, и технодесантник уложил на них обмякшие тела Эпифани и Гессиана. Клют как будто вернулся в прошлое, в мир медицинского жаргона и протокола. Он определил тяжесть ранений, дал указания санитарам и разъяснил корабельному хирургеону необычные особенности как пациентов, так и условий, при которых они получили травмы.
Тем временем Чевак запечатывал рунами Затерянный Свод и боролся со странным чувством, которое ощущал в своих подошвах и животе.