Атомное сердце
Шрифт:
– Вы перепутали… – пробормотал Коципус, отчего-то заливаясь пунцом. – Я всего лишь Правая Рука…
Жрец склонился, нависая над столом, приблизив безумное лицо к замершим чиновникам:
– А может, и не перепутал… Ведь это – как пойдет наш с вами разговор. Отчего-то я вижу вас именно Высшим Секретарем, и, возможно, пожизненно, а его… – Жрец ткнул пальцем в Канцлера. – Вашей Правой рукой. И Министр финансов отчего-то мне видится главой кабинета…. А знаете ли вы – насколько пророческими бывают мои видения?…
Чиновники переглянулись. Про видения странного
– Все, все возможно в этой жизни, – новым, певучим голосом заговорил Жрец, двигаясь вокруг стола, словно плывя над полом, совершая странные пассы руками в широких переливающихся рукавах. – Вопрос в том – со мной ли вы, или же против…
– Требуется… Уточнить, – обреченно произнес Коципус.
– И договориться о цене вопроса, – неожиданно трезвым голосом сказал Министр финансов.
Жрец немедленно подплыл к нему, заглянул в большие честные глаза своим мертвым взглядом. И сделал для себя довольно интересное открытие: глубины этих ясных прозрачных глаз оказались не менее мертвы, чем у самого Жреца.
– Цена вопроса… – задумчиво произнес Жрец. – Да, да… Любая, даже самая милая беседа, вроде нашей, рано или поздно упирается в эту стенку: цена вопроса.
Он склонил голову на бок, хитро улыбнулся и погрозил министру финансов пальцем:
– А вы опасный человек. Это я говорю для вас, Коципус – на будущее, когда вы станете обладателем абсолютной власти на Зигре и в ее окрестностях…
Жрец медленно обернулся вокруг своей оси – словно это входило в часть какого-то ритуального танца. В действительности, лицо Гора неожиданно свела судорога: Маска Негодяя начинала жечь его ледяным холодом, и держаться в роли становилось все труднее.
Он взял себя в руки и резко повернулся к собеседникам:
– Однако, вы слишком рано сделали свой ход, юноша. И боюсь, этим серьезно подорвали то, что вам было вверено правительством, а именно – финансы Зирги…
– Что? – не понял финансист.
– Вы сделали свою ставку, – теперь дело за мной! – отозвался Жрец. – Итак, господа, боюсь, ситуация развивается с точностью до наоборот.
– Поясните! – хмуро потребовал Боевой Канцлер.
– Конечно-конечно, – мои дорогие друзья! – воскликнул Жрец. – Итак, вы прилетели, как правильно выразился ваш коллега, чтобы договориться о цене вопроса. То есть сколько ВАМ заплатят эти негодяи, чтобы дальше маячить на орбите, обдумывая свои темные делишки? Так? Ну, не спорьте – право, же, это глупо. Все ведь именно так, как я сказал!
Троица чиновников вовсю истекала потом, краснела, бледнела и закатывала глаза. Жрец же торжествовал, словно проводил над тремя несчастными одному ему ведомый колдовской обряд:
– Только дело-то в том, что на этот раз платить буду не я вам, а вы – мне!
– Что-о?!!
В протяжном вопле, что издал Коципус, воплотились все страдания, все унижения всех обиженных в этом мире шлюх, которым не заплатили должным образом за доставленное клиенту удовольствие.
– С какой это стати мы должны платить вам?! – ядовито зашипел Министр Финансов. Он
Жрец выдержал паузу – это всегда того стоит, для пущего эффекта. И сказал почти ласково:
– Мы – ваша единственная надежда и защита. И вы заплатите нам, потому как наши стряпчие, как следует, покопались в Статутах Вольных миров – и у вас нет ни малейших шансов отвертеться…
Все трое, бледные, с вытянувшимися лицами, молча смотрели на обезумевшего Жреца. Тому же оставалось просто добить незадачливых посетителей ударного брига «Хищник»:
– Система Зирги в самое ближайшее время перестанет существовать. Только не говорите мне, что вы не знаете, о чем я говорю. Особенно это касается господина Боевого Канцлера.
Лицо Канцлера стало серым. Он опустил глаза, руки его дрожали.
Жрец продолжал:
– Страшная сила надвигается с Темных окраин – сила, с которой не договоришься, послав к ней на борт министра финансов с туго набитым портфельчиком.
Последний неловко поерзал на стуле – и сник, словно его выдернули из розетки.
– И все, что можно противопоставить этой гибельной угрозе – лишь мы, скромные рейдеры, решившие спасти этот замечательный, ласковый мир…
– И нажиться на нашем горе! – без особого энтузиазма вставил Министр Финансов.
– Отчего же – нажиться? – Жрец невинно вздернул брови. – Мы просим всего лишь поделиться ресурсами планеты – конечно, если она уцелеет. Если же она превратится в чадящую радиоактивным дымом головешку, вопрос автоматически снимается: какой спрос с мертвого обугленного шара?
Дар Убеждения помогает собеседникам рисовать в собственном воображении самые невероятные, самые апокалипсические картины – и каждая из них совершенно эксклюзивна – такую общую на всех не нарисует и самых талантливый в Мирах живописец.
Жрец молча смотрел на гостей и чувствовал, какие непростые процессы происходят в их головах.
Что ж, каждому приходится делать выбор. Тем более, что наряду с кошмарной картиной Армагеддона местного масштаба, Жрец всегда предлагает сладостную альтернативу – с пьяным привкусом славы и будущих барышей.
То есть, выбор предопределен заранее.
Но этикет требует серьезных раздумий, взвешиваний решений на весах народного благоденствия с маленьким гирьками собственных чрезвычайно приятных благ…
Да, нелегко быть слугами народа. Остается только посочувствовать…
Жрец говорил обстоятельно, стремясь донести до понимания гостей всю серьезность ситуации. Когда в дело вступает понимание, Убеждению куда легче завладеть мозгом жертвы.
– …Таким образом, согласно Статутам, если при опасности, грозящей планете захватом или уничтожением, ее законная власть отказывается защищать собственный мир, его основные активы переходят в собственность истинного защитника и освободителя. В случае, если вы, прямо сейчас пойдете на соглашение с реальной силой, способной защитить Зиргу – то есть, с нами – нам полагается половина активов.