Атомный пирог
Шрифт:
– Угадайте, что стало с Булганиным? – «интригующе» пробубнил учитель.
– А угадайте, кого Ава выдвигает на следующие президентские выборы? – громко выдал сосед сзади.
– Преслика в презики! – крикнули слева.
Класс захохотал. Чья-то тяжёлая рука вырвала мой листочек с портретом и в следующую секунду он, скомканный, пролетел над моей головой в сторону доски.
Парень сзади сразу же получил от меня книжкой по голове, но портрета было уже не восстановить. Ладно, к тому, что смеются над моим увлечением,
9. Я обедаю с Вики
А потом настал обед.
Ну наконец-то!
В столовой я выбрала радиоовощной салат, макаронную запеканку и сладкую булочку. Отказаться от аполлолы было нельзя. Я бросила тридцать центов в раздаточный автомат, нажала код, дождалась, когда роботическая рука наберет мне полный поднос и помчалась искать Вики. Она сидела на нашем обычном месте, возле окна, и задумчиво месила пюре из радиобатата.
– Привет! – сказала я. – Ну наконец-то! Мне стольким с тобой надо поделиться!
– И мне тоже. Представляешь, я исправила вчерашний «неуд» по математике!
– М-м-м… Круто… – Я уселась рядом. – А я всё не могу отойти от концерта! Я его видела, Вики! Нет, ты представляешь? И я его трогала! Он был близко, вот как ты сейчас! Я дотронулась вот этой самой рукой! И не мыла её со вчерашнего. Хочешь лизнуть?
– Фу, зачем ещё? – Вики скривилась.
– Ну не знаю. Если б ты его потрогала, то я бы захотела…
– Спасибо, буду знать.
– Тогда я просто тебя потрогаю, чтобы поделиться, – сказала я и погладила Вики той самой рукой возле уха. – Вот тут я его и касалась.
– Ну классно, – ответила Вики без всякого выражения.
Кажется, что-то её беспокоило.
– Он тебе тоже не нравится, да? – предположила я самое страшное.
– Нравится. Дело не в этом. Вот как ты считаешь: можно ли по анализу крови узнать, что отец мужа моей сестры в юности увлекался коммунистическими идеями?
Я опешила:
– О чём ты? По какому-такому анализу?
– Ну, не знаю. По какому-то. По крови.
– А чья кровь-то?
– Моя.
– А при чём тут отец сестры мужа?
– Отец мужа сестры! – раздражённо поправила Вики. – Говорят, что завтра у всех классов вместо уроков будет просмотр какого-то фильма, а после всех погонят сдавать кровь. Якобы проверка на устойчивость к полиомиелиту. У кого недостаточно иммунитета, воткнут дополнительную прививку.
– Ну и что? Ты уколов боишься?
– Не боюсь я уколов. У меня пара друзей подозревает, что все россказни про полиомиелит это для отвода глаз. На самом деле про анализу будут выяснять, кто ты такой, чем занимаешься, что у тебя на уме… Ну и вот. Я боюсь, что узнают, что Карли моя вышла замуж за сына поганого коммуняки. И что тогда будет? А если меня заподозрят? Не дадут закончить школу, как Фейлхаберу?..
– Прекрати. Кровь твоя. Этот свекор сестры тебе даже не родственник.
– Вроде так… Ну а мало ли что? Опасаюсь… – Тут Вики понизила голос. – Слушай, может, мне завтра сказаться больной? Прогулять да и всё, а? Ты можешь узнать у отца и сегодня же мне позвонить?..
– Что узнать-то?
– Ну, по крови коммунистов выявляют или как.
– Да откуда он знает! Не врач же он.
– Но он же производит… эти самые… как раз… – замялась Вики.
– Он производит детекторы лжи. Он не медик ни разу.
– А кроме этих детекторов его компания ничего разве не производит? – не унималась моя подруга.
– Детекторы атеистов и детекторы гомосексуалистов.
– А детекторы коммунистов?
– Нет, про это папа ничего не говорил. А если их и станут делать, то бескровные. У них всё на электричестве… на импульсах… понятно?
Наверное, последняя фраза была уже лишней, потому что принцип работы всех этих штуковин я сама совершенно не понимала, да и что такое «импульсы» сходу не объяснила бы. Так просто ляпнула, вспомнила что-то из папиных разговоров. Впрочем, Вики знала, что физик из меня никудышный, так что вдаваться в подробности не потребовала. Она просто сказала:
– Ты всё же спроси у него.
– Ладно, – ответила я, чтоб закрыть эту тему.
Сегодняшними разговорами о коммунистах я уже была уже сыта по горло! Не про них я надеялась побеседовать, разыскивая в столовой свою лучшую подругу!
– Слушай, Вики! Если хочешь завтра прогулять, то я не против. Можем даже сделать это вместе. Сегодня вечером мы можем заняться кое-чем гораздо более интересным, нежели учить уроки на завтра.
– Ты о чём?
– О ком! Об Элвисе.
– А, снова…
– Да, снова! Вики, эти два дня необычные! Он здесь! Он в нашем городе! Ты это понимаешь? Этого ни разу еще не было и, может быть, потом уж и не будет!
– Но ты же уже была на концерте.
– Но сегодня вечером ещё один!
– Там будет то же самое.
– Да блин! – Я возмутилась – Как так можно не понять-то? Во-первых, да, там будет то же самое, но это мне и надо! Я умру, если не смогу повторить то, что чувствовала вчера! А, во-вторых, там уже будет по-другому. Ничто не повторяется прям в точности. Он может пошутить другую шутку. Подрыгать ногой по-другому. Неужто не ясно?
– Ясно, ясно… Ладно, что я удивляюсь? Я давно знаю: ты чокнутая.
– Чокнутые – те, кто не понимают, какой он гений. Кто не хочет понимать. А ты поймёшь! Вот сходишь со мной и проникнешься. Вики, живьём он в сто тысяч раз круче, чем в записи! Ты сама будешь мне благодарна, когда ощутишь это!
Вики чего-то там хмыкнула. Её рот был набит радиобататовым пюре, и я не стала дожидаться, когда он освободиться, чтобы сказать какую-нибудь очередную глупость, а взяла беседу в свои руки.