Атрак - дополнение

Annotation

Как какая-то девушка с копьём могла победить самого бога войны? И что стало с теми, кто верно и преданно учился у Дракалеса? Все подробности в этой летописи.

Глава 1

Атрак - дополнение

Глава 1

История о Дракалесе, новом боге войны из Атрака, была завершена. Однако ж нельзя сказать, что в ней была приведена исчерпывающая перечень всех событий, в которых довелось участвовать наследнику Датарола. Если бы я принялся составлять летописи всех миров и всех событий, в которых принял участие первейший ваурд, не хватило бы и десяти томов. А потому я крайне избирательно подошёл к пересказу событий, связанных с томелоном Атрака. Всё это даст хотя бы уж отдалённое представление того, каким был и каким стал преемник великого, а также раскроет незначительную часть того, что происходило во время второго багрового марша. Простым существами не понять всех тонкостей мышления тех, кто стоит гораздо выше их. А потому эта история, как и множество других, связанных с великим предназначением, лишь отзвук эха, лишь тень наваждения от того, что замыслили великие. И до конца постичь то, что ими было придумано, практически невозможно. Но всё же, перечитав собственные рукописи, повествующие о похождениях Дракалеса, я обнаружил то, на что ещё можно открыть глаза, то, чем ещё можно дополнить эту историю. И вот, я берусь за написание этого небольшого дополнения, которое будет состоять из четырёх глав. Они уточнят некоторые события, описанные в книге «Атрак», и дополнят то, что осталось за границами истории о новом боге войны.

Неправильно рождённый

«Отныне ты – Шкет, слабый, кто стал сильным» - такими словами закончилось преобразование маленького, ничего не значащего человека в огромного ваурда,

который в дальнейших похождениях багряного воинства принимал непосредственное участие. Да, имя Шкету было дано из-за его маленького роста, однако Дракалес не стал ничего менять, и в воинстве Атрака появился огромных размеров боец с таким именем. Этот оксюморон был допущен богом войны, чтобы оно было извечным напоминанием о том, что для вступления в воинство Атрака нужно обладать не только сильным желанием и стремлением, но и сильной сущностью. Слабым закрыт путь в это место. Ни урункрок, ни хорган, ни сик’хай, ни тем более человек не могут снести тяжесть войны, не могут впустить в себя дух побед и поражения, чтобы вечность терпеть их противоборство внутри себя. И то, что Шкет стал огромных размеров ваурдом, было делом рук Дракалеса. Если бы он не подготовил его туловище к принятию новой силы, от этого маленького человека не осталось бы ничего. И никакое желание стать большим и сильным не могло бы превратить его в могучего воителя багряного воинства. И, кажется, ещё большая ирония состоит в том, что из всех бдазлов, сильных и стойких воителей, именно он, именно этот недоросток получил право стать одним из воителей Дракалеса. Но почему это так? Почему он родился таким маленьким среди таких больших? Эта глава будет посвящена Шкету.

Ханаи, левариты, тижакцы и они, бдазлы. Четыре народа, живущие в мире друг с другом, названы в честь четырёх выдающихся личностей, выходцев из этих самых народов. Ханна – лучница, которой нет равных. Левар – воин-двуручник, которого никто так и не превзошёл. Тижак – хитрый ловкач, приёмы которого до сих пор служат эталоном для всех тижакцев. И Бдазл – не человек, а самая настоящая скала. Его удар плечом с разбега мог проламывать стены, его громоздкий шаг было слышно издали, его зычный боевой клич эхо разносило во все края этого мира. Этих четверых уважали, на этих четверых равнялись, их считали кумирами, так что имена четырёх выдающихся воителей часто использовали в клятвах. Но они всё же не были какими-то сверхлюдьми, посланниками великих. И Ханна, и Левар, и Тижак, и Бдазл были такими же, как и все. Да, это сложно представить, однако тот мир наполняли выдающиеся мастера лука, меча, кинжала и щита. Просто эти четверо смогли достигнуть небывалых высот в том, чем славился именно их народ. Ханаи могли умело взбираться на деревья и вести точный обстрел из своих луков, находясь в густых кронах. Однако Ханна развила эта два мастерства в совершенстве. То, как высоко она могла прыгать и как ловко могла карабкаться по ветвям, вызывало изумление у её народа. А скорость и точность её стрельбы, заставляли разинуть рты. Левариты были сильны в обращении со своими двуручными оружиями. Молоты, секиры, клейморы – всё, что можно схватить двумя руками и во что можно вложить силу не только рук, но и всего тела, превращалось у них в инструмент искусного мастера. Но то, что со своим двуручным мечом делал Левар, было чем-то невыразимым. Это можно сравнить с каким-то завораживающим представлением. Этот воитель буквально жонглировал своим мечом. Жаль, что во время сражения с Дракалесом тот не дал ему возможности раскрыть себя, показать, на что он способен. Тижакцы выглядели щупло на фоне остальных трёх народов. Однако они обладали внутренней силой. Так, тижакцы могли достаточно долго не дышать воздухом, что пригождалось им, когда нужно было укрепить конструкции, которых находились под водой. Так, они могли подолгу обходиться без пищи, что позволяло им устраивать длительные засады и тратить много времени на подготовку ловушек и выслеживание добычи. Так, в бою они полагались на ловкость своих тел и скорость своей реакции, а также острый ум, способный на несколько ходов вперёд просчитать обстоятельства, которые складываются на поле битвы, чтобы подготовить необходимый для победы манёвр. Однако с самим Тижаком никто из его земляков не сравнится. С помощью многообразия отвлекающих манёвров он мог ввести противника в такое заблуждение, что в считанные мгновения перенимал инициативу на себя и одерживал верх. Когда речь заходит о бдазлах, в умах любого сразу же рисуется огромный воитель, с ног до головы покрытый бронёй, который, казалось бы, может выдержать целое мирокрушение. Но их предводитель, сам Бдазл, в честь которого был назван этот стойкий народ, был ещё более стойким и несокрушимым. На него наваливалась целая куча народа, однако он выходил без единого увечья. Он выдерживал удары леваритов, о его доспехи со звоном отбивались стрелы ханаев, тижакцы не могли застать его врасплох. О величии этих героев, а также их сородичей были наслышаны многие миры, ведь валирдалы приходили туда и не скрывали своего магического ремесла. А, уходя, уносили с собой истории этих людей. Чародеи удивлялись тому, откуда у местных жителей такие способности. Одни предполагали, что это было благословение великих, когда как другие считали, будто бы они все – удачное потомство сильных и ловких людей. Однако ни первое, ни второе не подтверждалось, ведь человек уже успел снискать дурную славу, как существо, которое сильнее всего подвержено порокам. А, если бы всё дело было лишь в избирательности, якобы кому-то просто-напросто удалось вывести сильных, ловких, метких и стойких людей, тогда должны были появляться и промежуточные или даже двойные потомки, которые, к примеру, сильны, как левариты, и стойки, как бдазлы. Но такого не было. Даже если двое представителей из разных народов и дают потомство, то у них рождаются чистокровные представители первого или второго народа их родителей. От ханая и бдазла может родиться только либо ханай, либо бдазл, но никак не хазл или бданай. Эти существа были загадочными.

Однако, как я уже сказал, это были всё такие же люди, являющиеся сосредоточием грехов и пороков. А потому нечестивые дела совершались также и в этом обществе. Я не упоминал это в основной истории, потому что Дракалеса не интересовали пороки, которыми были окружены народы. Он сосредотачивал свой взор лишь на том, насколько народы готовы в военном отношении. Как ни странно, ханаи, левариты, тижакцы и бдазлы, несмотря на свою порочность, как людей, умудрялись быть хорошими воителями, умудрялись сохранить своё наследие, не превратившись в простых, слабые и никчёмных людей, которых Дракалес в своём путешествии встречал каждый раз. И всё же как раз таки порок женщины-бдазлы стал причиной рождения Шкета.

Её звали Енея. И она была самой обычной бдазлой, которая до дня своего замужества проживала в доме своих родителей. Датарол приходил к ним и ушёл с миром в то время, когда она была ещё маленькой девочкой. Но эта история запечатлелась в её разуме, словно печать на письмах от вирана. И она хранила их в своём сердце. А, когда могучий и статный Кнагс победил её отца в бою, он доказал свою стойкость и снискал уважение в глазах её родителей, так что они с радостью отдали свою дочь за него. Кнагс, как и большинство бдазлов-мужчин, не был готов к семейной жизни, ведь главным для него всегда было воинское дело. А потому он довольно редко бывал со своей женой. Так что она стала искать внимания у других мужчин. К сожалению, среди бдазлов это был довольно распространённый порок. Так что Енея не совершила чего-то нового, какого-то нового порока. Но ей просто не повезло. Так как вокруг неё проживали такие же до мозга костей бдазлы, как и её муж Кнагс, то и от них она часто не получала желанного. Но порок подталкивал её искать удовлетворения собственной жажды. И она окинула взором одного из валирдалов. Чародеи всегда выглядели молодо и привлекательно, потому что их жизнь подпитывал эфир. А потому она разожглась страстью к ним. Но валирдалы не зря в некоторых мирах называются высшими людьми. Пороки над ними не так властны, как над остальными. А потому совратить чародея было непростым делом. Но тот, кто ищет, всегда находит. И вот, Енее попадается молодой пилигрим, который только недавно ступил на этот путь. И его она именно совратила. Проведя с ним три ночи, бдазла вдоволь удовлетворила свою потребность. А юнец так привязался к ней, что захотел взять её в жёны. Но так было нельзя, потому что она уже связана с другим мужчиной. В общем, остался юный маг с разбитым сердцем. Он так и не смог забыть её.

После этого случая у Енеи родился сын, но не такой, как у всех. Ребёнок был маленького роста и явно не походил на крепкого и стойкого бдазла. Кнагс впал в недоумение, как же такое могло произойти. Но она, естественно, ничего не рассказала ему. Могло ли быть так, что этот сын был потомком чародея? А не могло ли быть так, что в порыве ревности, юный валирдал наложил проклятье на предмет своей любви, из-за чего её сын получился таким? Всё это останется загадкой. Но Енея и Кнагс не бросили своё дитя, продолжая заботиться и воспитывать в нём боевой дух его народа. Так и рос неправильно рождённый грозным бдазлом внутри и хилым недоростком снаружи. Енея сильно тревожилась о своём сыне и пыталась искать помощи у всех, кого могла. Они приходили к вирану и самому Бдазлу, но те ничего не могли поделать. Они обращались за помощью к валирдалам, но и те оказались бессильны что-либо исправить. Они утверждали, что он похож на обычного человека, которых можно встретить в других мирах, а потому не видели в нём следов чародейского проклятья. Однако ж было не исключено и то, что молодой маг прибегнул к истинному, проведя ритуал и вложив в него всю силу своей ревности и всю боль своего разбитого сердца.

Сын Енеи и Кнагса пытался ужиться среди других детей своего

народа, однако не мог, ведь все их игры состояли в том, чтобы мериться своей стойкостью. А он не мог этого. Над ним постоянно насмехались, называя неправильно рождённым. Однако он не отчаивался. Он постоянно падал. Однако всё время вставал. Его пытались жалеть. Однако он никогда не принимал этой жалости. Как бы его не называли, он – бдазл, стойкий и сильный воитель. А, чтобы не отступать от остальных, он занимался физически, вешал на себя всяческие грузы и пытался сражаться с воображаемыми противниками. А его мама всегда подбадривала сына, надеясь, что он всё-таки сумеет хотя бы чуть-чуть, но стать такими, как и все мальчики в округе. Но пролетали дни, складывались в годы, а его тело так и оставалось хилым. Да, он рос, но не так сильно, как его сверстники. Да, он креп, но очень медленно, так что телосложения обычного человека он сумел достигнуть, но бдазлом он так и не стал. Родители предположили, что юноше будет более уютно среди тижакцев, потому что он больше всего был похож на одного из них. Но те несколько лет, которые он провёл среди этого ловкого и быстрого народа, показали, что он не обладает внутренней силой. Он не умеет надолго задерживать дыхание, ему не хватает терпения и усидчивости, он начинает чувствовать голод меньше, чем через половину дня после плотного завтрака. Всё это время он пытался вырабатывать качества, необходимые для тижакца, однако было совершенно очевидно, что недоросток лишён всего этого. Енея обратилась за помощью к ханаям, но те наотрез отказывались браться за него, потому что в нём нет одного из обязательных требований – высокого роста. А к леваритам она даже не стала обращаться. Что ж, было совершенно очевидно: её сын так и останется бдазлом. А потому она стала хлопотать по поводу его будущего, разговаривая со своим вираном. Мужчина с пониманием отнёсся к её проблеме и всем сердцем желал помочь. Он сказал: «Если бы я только обладал хотя бы уж частицей магии, то, будь уверена, я наколдовал бы что-нибудь, лишь бы твой сын был, как все» А потому виран взял этого юношу к себе в помощники, так что он исполнял всяческие мелкие поручения управителя: принеси, отнеси, позови, передай и прочее в то же духе. Но парень не был удовлетворён таким образом жизни. Он требовал от своего вирана, чтобы тот относился к нему, как к самому настоящему бдазлу и, само собой, давал поручения под стать сильному и стойкому мужчине. Вирана это озадачивало, ведь он понимал, что с обычным заданием, которое поручается обычным людям, этот не справится. Однако не хотел, чтобы он чувствовал себя неполноценным. И долгие размышления привели к тому, что он додумался использовать особенность его тела. Так, у местного кузнеца всегда вызывала затруднение уборка его кузни, ведь всякий шлак то и дело забивался в укромные места, куда тот просто-напросто не мог проникнуть из-за своей могучей стати. И вот как раз сын Енеи так удачно протискивался во все углы и вычищал оттуда весь мусор. Бодлак был несказанно рад, что у него появился такой юркий помощник. Таким образом юноша прославился на всю столицу, и многие пользовались его ростом, оказывая таким образом честь. Так что за ним закрепилось такое прозвище – Шкет. Его имя кануло в забвение, а потому у всех на слуху было это, можно сказать, звание, этот титул – Шкет. Если надо пролезть в узкий лаз, зовите Шкета. Если надо проникнуть туда, куда не дотягивается рука бдазла, зовите Шкета. Если надо прибраться в доме, опять же, зовите Шкета. Люди радовались тому, что есть тот, кому можно доверить работёнку, считавшуюся малопочётной. Скрепя сердцем, юноша исполнял всё, что от него требовалось, утешаясь тем, что таким образом он приносит пользу. Да вот только недолго он мог довольствоваться всем этим. В его душе ютился настоящий бдазл. Он жаждал быть сильным и стойким, как и те, кто его окружали. И, надо признать, насмешки, которым он подвергался в детстве, а также такой унизительный образ жизни, сыграли свою роль, закаляя в нём дух истинного бдазла. Прибавить ещё к этому истории матери о пришествии багряного воинства, получался суровый воитель, скованный в маленьком теле, рвущийся наружу, но не могущий прорваться. Так как виран был к нему снисходителен, Шкет выпросил у него разрешение использоваться гвардейские казармы, где тренируются истинные бдазлы, чтобы проводить тренировки самостоятельно. Управитель даже велел одному из своих воителей потренировать его. Однако ничего не помогало. Стать его так и осталась ничтожной. И это не позволяло ему раскрыть себя даже на четверть как истинный бдазл. Но дух воинственности, что пылал в этом неугомонном низкорослике, навеивал ему самому иллюзию того, что он становится сильным, что он способен победить любого. Да, так обычно бывает с теми, кто никогда не участвовал в сражении. Такие люди обычно переоценивают свои силы, из-за чего мнится им, будто бы они способны на всё. Вот и Шкет думал, что стал всесильным, а потому принялся требовать у вирана того, что управителю совсем не нравилось – устраивать поединки с другими бдазлами. Виран и остальные видели, что он не выстоит. Они, огромные исполины, против него, щуплого малявки. Но Шкет настаивал на своём, что вызывало неприязнь у всех остальных. Они готовы были идти ему навстречу во многом. Но сейчас он откровенно безумствует. Был устроен показной бой. Могучему Ларгуру хватило лишь одного лёгкого удара, чтобы покалечить Шкета. Но, оправившись от своего недуга, он вновь взялся за упражнения, а через какое-то время снова истребовал у вирана устроить ему поединок. Управитель в этот раз не скрыл своей неприязни. Однако после долгих и упорных уговоров всё-таки поддался и устроил ещё один поединок, который, как и предыдущий, окончился лишь одним простецким ударом. Естественно. Куда ему до истинных бдазлов? Но дух воинственности продолжал пылать, а Шкет продолжал тренироваться. Когда же он пришёл к вирану в третий раз, тот сильно разгневался на него и велел больше не подходить к нему с этой проблемой, добавив: «Мы и так уже пошли тебе на уступки, мы уже и так устроил тебе жизнь, как могли. Но ты ни на шаг не приблизился к нашей сущности» Шкет с ним продолжал спорить и утверждать, что сегодня он приблизился к сущности бдазла. Вирану окончательно надоело слушать этого недорослика, так что он отправил его обратно домой и запретил появляться во дворце. Однако позднее пожалел о том, что дал волю своему гневу и пришёл к нему, чтобы попросить прощения. Однако юный воитель не унимался, требуя очередных сражений. И тогда виран предложил, что устроит ему дома тренировочный зал, где он будет оттачивать свои навыки и таким образом приближаться к сущности бдазла. Шкет согласился. И управитель был рад, что этот коротышка перестанет досаждать гвардейцам во дворце. И всё равно время от времени им приходилось терпеть его, потому что он приходил, чтобы показать, чего добился. Воители смотрели на его «достижения», хвалили, но никогда не соглашались сразиться с ним. А все попытки как-нибудь объяснить это, разбивались о его иллюзию величия. И вот, в их мир приходит Дракалес.

Что можно сказать об этом? Шкет не было героем. Более того, многие так вовсе назовут его надоедливым и неприятным человеком. Но то, как его возвысил Дракалес, показало, что в каждом живом существе обитают две сущности: внешняя, которая видима для большинства, и внутренняя, которая открыта не всем. Увы, бдазлы смотрели только на физического человека, когда как внутренний их не интересовал. Дракалес же вознаградил Шкета за его старания. Он увидел того, кто живёт внутри, и даровал то, чего ему так не доставало. Теперь же он получил своё. Мощь тела и мощь духа слились воедино, образовав свирепого громилу-ваурда.

Сердце огня

«Эта вещь родилась не по ошибке. Это предназначение. Твоё предназначение» - сказал Ренгал в отношении подвески, которая была вложена в каменное тело Абстаила. Камень сам по себе двигаться не может. Чтобы это стало возможным, в него нужно вложить какую-то силу. И могущественный магический артефакт как раз таки сумел дать такую силу, чтобы позволить Абстаилу двигаться.

Этот каменный истукан остался ещё со времён войн великих. Созданный творцом чудес и чудовищ Йором, он должен был стать очередным инструментом достижения целей этого великого. Однако эпохи сменились, войны сошли на нет, и теперь Абстаил служит другой цели. Этим творением воспользовался кто-то другой, тот, кто использует гнев, алчность и безумие, чтобы претворять свои гнусные планы. Как было видно из основной истории, Абстаил служил проводником трёх нечестивых духов, которые заставили всех урункроков погрязнуть в неправедных войнах. Более того, эти три духа питали его, когда он пробудился. Но, благодаря присутствию ваурдов и ратардов в том мире, процесс нечестивых войн удалось остановить.

Когда гнев, алчность и безумие окончательно улетучились и перестали подпитывать кровавое безумие урункроков, все кланы пробудились от этого страшного морока. Они опустили свои оружия, а следом за ними – и свои взгляды, устремив их в землю, потому что были опозорены и не могли смотреть друг другу в глаза. Раньше Тангрух наделял их даром крови – способностью, которая лишала их рассудка, но делала непреодолимыми. После того, как их владыка исчез, а время изгладило из умов нового поколения это имя, дар обратился проклятием. Ярость крови может пробудиться спонтанно, когда этого не требовалось, но могла не прийти на помощь, когда была необходима. А орки пытались заглушить эту способность. И со временем у них это получилось. Да, без великого они не могли пользоваться даже своими природными возможностями. Ярость ушла, а вместе с ней и стала умаляться их сила. От былых воителей, от истинных урункроков остались только лишь подобия. Но орки были рады этому. Теперь они хоть не впадают в эту ярость. Но в этот раз всё было иначе. Воздействие гнева, алчности и безумия вновь пробудило дремлющее проклятье, и они сражались, не понимая, что вообще происходит вокруг. Но Дракалес избавил их от этой ноши. Конечно, кланам всё ещё предстоит бороться с пробудившимся красным проклятьем, но в этот раз они были уверены, что им удастся победить. Дракалес, чтобы не мешать этому процессу, просто-напросто покинул это измерение, а иначе его присутствие может, наоборот, спровоцировать дальнейшее развитие кровавой ярости.