Атрак

1ex0

Часть 11

По дороге Дракалес размышлял о пути познания себя, а именно над тем, как пройти его наилучшим образом. Они, эти люди, возлагают все надежды на него. Однако они так и продолжают оставаться всё таким же слабым народом. Если их послать просто в битву, они погибнут. И тогда этот путь будет провален. Но с другой стороны ему не хотелось находиться в этом мире дольше обычного. Хоть он уже попривык к этому покою, но ни на мгновение не забывал о духе войны, что бушевал в Атраке, и не упускал из виду награду, что виделась ему впереди. А потому он не мог, просто не мог допустить, чтобы Адин вернул всю свою гвардию в столицу, восполнил силы, а после ринулся на покорение Северного государства. Хотя это было бы самым лучшим решением. А теперь ему приходилось вселять в воинство Южного государства боевой дух, чтобы они могли сражаться и, в конце концов, одержали победу в этой войне, на которую они как раз таки и собрались. Может быть, это было немного нечестно. Может быть, это было не по замыслу его отца. Однако так сейчас было нужно. Оставить уже позади всю эту мирную жизнь и устремиться в Атрак на завоевание других миров. Эти мысли очень сильно увлекли бога войны. И оторвал от них могучего Победоносца Вихрь. Будучи подверженным духу бога войны, он приобрёл усиление своих чувств. В былые времена, когда он был мародёром, ему часто доводилось устраивать засады. И со временем это мастерство настолько усилилось, что он мог разгадывать чужие засады. И вот сейчас его мастерство, усиленное влиянием Дракалеса, давало знать, что они, идя по дороге Мира, шагают прямиком в ловушку, о чём бывший разбойник поспешил сообщить своему учителю. Дракалес обратил своё пристальное внимание на округу и согласился с наблюдением своего ученика, а потому поспешил сообщить об этом генералу. Шествие тут же остановилось, и все стали озираться по сторонам, но никто ничего не замечал, кроме лишь Дракалеса, Вихря и Золины. Девушка больше всех приблизилась к ваурду, так что как никто другой разделяет его дар. Что-то было не так в

этом месте, как будто незримые соглядатаи взирают на них и готовятся напасть. Но откуда им взяться тут, на открытом поле? Здесь даже негде замаскироваться. Тарелон вошёл в боевое состояние, рассвет воссиял в его глазах, и после этого он увидел, что вокруг них собрались люди, которые каким-то образом сумели стать незримыми для обычного взора. Магии не ощущалось в них. Но то, что они были тут, сомневаться не приходилось. Конечно, расправиться с ними для бога войны было делом одной мысли. Но как помочь остальным также увидеть их? Чтобы обрести подобное зрение, мало просто воодушевиться силой Атрака. Для этого нужно стать воителем из этого мира. Когда Асон услышал, что их окружает отряд невидимок, он почувствовал себя очень скверно. Никогда ещё он не был загнан в такое унизительное положение. Он сказал: «До твоего прихода, Дракалес, ничего подобного никогда не было. Но стоило тебе только появиться в нашем мире, как всяческие небылицы тут же стали происходить одна за другой» «Таков путь предназначения, — ответил ему воитель Атрака, а после возвысил голос, обращаясь к пустому месту, — Оставьте свои лихие умыслы! А иначе вас настигнет скорая гибель!» Он посмотрел на тех, кто скрывается, чтобы убедиться, поняли они его или нет. Да, было видно, что скрытни недоумевали по этому поводу. С помощью жестов они переговаривались друг с другом, и Дракалес принялся дожидаться, пока они примут решение. Но некоторые слова движениями рук передать было невозможно, а потому они сошлись в круг и стали совещаться. Дракалес ждал. Остальные не смели ничего сказать. После того, как невидимки поговорили, Дракалес понял, что они приняли не совсем верное решение — продолжить нападение, несмотря на то что этот громила в красном может их видеть. Ваурд решил не медлить и, совершив прыжок, преодолел это огромное расстояние и приземлился прямиком среди них, а после начал разбрасывать их, словно паршивых псов. Со стороны могло показаться, что исполин безумствует. Однако после того, как всё закончилось, все увидели, что там, и в самом деле, были невидимые люди. Воинство свернуло с дороги, чтобы разобраться с ними. В общем, в ходе долгих бесед выяснилось, что они — самые обычные мелкие бандиты, которые орудовали в этих местах. Вихрь даже сумел определить, что это группировка Смеющихся гиен. Не очень опасные представители разбойничьего люда. Те же филины будут страшнее тем, что хотя бы умеют пользоваться стрелковым оружием. А это просто сброд, который и нормального-то оружия при себе не имеет. Но вот откуда у них взялась способность становиться невидимыми, — это уже загадка посложнее. Но и разгадка не заставила себя ждать. Напуганные вирановой гвардией людишки сразу же рассказали об источнике своих способностей. И опять всплыло это название — исполнитель желаний. Бандиты рассказывали, что, как всегда, сидели в засаде, поджидая очередную жертву. И дождались-таки. Девушка шла по дороге. Они её и попытались ограбить. Но при себе та ничего не имела. Даже запасов еды. Что с ней делать, они не знали, а потому хотели просто отпустить. Но она им предложила исполнение желаний. Бандиты сначала подумали, что она предлагает им переспать с ней. Но она им объяснила, что даст им то, чего они у неё попросят, то, что им всем очень нужно. Даже нечто сверхъестественное. Они посовещались и сказали, что хотят становиться невидимыми. И чудо свершилось. По их желанию они могли делаться абсолютно незримыми для глаза, как будто бы их вовсе нет, хотя они всё равно остаются осязаемыми. И вот они всё искали случая и возможности испытать свои способности. Но исполнительница желаний исчезла, как будто бы она были лишь мороком, оставив Гиен один на один со своим исполнившимся желанием. В общем, долго они блуждали по окрестностям, пока не выбрались на путь Мира, где и повстречались с гвардией вирана. После того, как рассказ лиходеев закончился, Золина обратилась к Дракалесу: «А эджаги могут быть женщинами?» «Конечно, — отвечал ей исполин, — И по всей видимости, мы имеем дело именно с женской особью. Не важно: он или она, — эти существа не представляют для меня никакого интереса. В древние времена эджаги очень любили знания и предпочитали исследовать миры, а не завоёвывать их. Поэтому для меня она не имеет никакого значения» Асаид отвечал: «А вот я бы не прочь повстречаться с этой исполнительницей желаний. Наверняка она красивая» Золина с насмешкой глянула на него: «Это огненное существо из другого народа. Навряд ли тебе удастся хоть как-нибудь с ней сделать» — «Ну, она же исполнительница желаний. Мы бы что-нибудь придумали» В общем, встал вопрос, как быть с этими гиенами. По закону их нужно посадить в темницу. Однако Асон спросил у Дракалеса, что думает бог войны по поводу того, чтобы использовать их как соглядатаев. Можно будет выслать их впереди воинства, чтобы они разведали положение дел в Северном государстве, а после вернулись с докладом. Ваурд, конечно же, поддержал решение генерала, ведь прозревал сердца этих людей и видел, что они испытывают трепет. А из разговоров стало понятно, что не от хорошей жизни они принялись за разбойничье ремесло, если его можно так назвать. А потому нахождение в гвардии вирана для них было в какой-то мере честью. Они будут выполнять благородное дело, будут иметь крышу над головой и получать пропитание. Конечно, если бы они были простыми лихими людьми, Асон даже и не задумался бы над этим. Но с такими способностями они были очень даже потребны.

Хоть никто из настоящих воителей не устал, Дракалес всё же настоял на том, чтобы устроить остановку. Тут же образовался лагерь, соглядатаев накормили, и после этого ваурд принялся обучать их тактическому ремеслу. Конечно, за столь короткий промежуток времени сделать из этого сброда истинных следопытов не получится, однако дух войны помогал им усваивать обучение достаточно быстро. Так что за ночь бандиты познали некоторые тайны скрытного проникновения и выслеживания. Под утро лагерь был сложен, и гвардия вирана двинулась с обычной скоростью, когда как следопыты сделались незримыми и двинулись вперёд. Асон, глядя туда, где мгновение назад он мог видеть новобранцев, сказал Дракалесу: «Сердце моё спокойно. Однако разум задаётся вопросами. Верно ли мы поступили с ними? Не станут ли они предателями?» Тарелон отвечал ему: «Ты правильно делаешь, что не позволяешь своему сердцу властвовать над тобой. Но в данном случае им движет дух войны. А потому не страшись. Если они всецело преданы нам, то мы обрели особое воинство соглядатаев. А если они предадут нас, то им же оттого и хуже будет. Ведь они лишатся всяческих благ. И видно было, что они поняли это. Стало быть, им можно доверить. Хотя бы некоторым — уж точно» Генерал утвердительно кивнул в ответ на его слова и направил своего скакуна вперёд.

Через два дня на закате воинство Асона повстречало одного из соглядатаев. Он вернулся с докладом о том, как и где Мармар вторгся в пределы Южного государства. Невидимый воитель сказал, что враги использовали осадные орудия, чтобы разломать каменную стену, которая служит границей, а после побросали все свои машины прямо на том самом месте. Они так и стоят, не тронутые никем. Асон похвалил шпиона и велел ему вернуться, чтобы завладеть этими машинами. Ведь они ещё пригодятся при осаде Сереной столицы. А ещё через три дня всё воинство и настигло то самое место, откуда враги нагрянули. Сейчас там был виден большой пролом. Машины стояли в полной боевой готовности: одно стенобитное орудие и шесть катапульт. Немного, но всё же лучше, нежели штурмовать крепостные стены голыми руками. Трое невидимых воинов уже развернули все механизмы в сторону вражеской страны, приготовив всё к тому, чтобы генерал взял их с собой. Асон похвалил их и выслушал отчёт о том, что уже успели выведать его новые соглядатаи. В окрестности разбросано множество поселений, однако возникает такое ощущение, будто бы это одно огромное селение, изредка перемежающееся полями. И люди там проживают очень скверные. Постоянно ругаются и дерутся, что мужчины, что женщины, что старик, что ребёнок — абсолютно все обладают таким скверным характером. Асон похвалил соглядатая и приказал ему остаться тут, чтобы он мог прибегать к помощи его способностей, пока другие разбредаются вглубь страны. После этого Асон принялся говорить с Дракалесом: «Я думал пройти мирные поселения стороной. Однако мне кажется, что это невозможно. Гонимые гневом северяне не позволят нам спокойно пройти по их землям. Даже если бы они и захотели, то непреодолимое веянье не позволит с миром пропустить нас. Уверен, Адин захотел бы причинить как можно меньше вреда мирным жителям, пусть хоть и объятых мором» Ваурду пришлось приложить усилия, чтобы потушить гнев. Ведь не такова поступь войны. Если она двинулась, то каждый, оказавшийся у неё на пути, становится воином, хочет он того или нет. А потому они должны пройтись по всем поселениям, сражая всякого, кто встанет у них на пути. Но сейчас ещё не время, а потому это негодование осталось невысказанным. Вместо этого он ответил: «Нам нужно подняться на возвышенность, чтобы осмотреться» Бонкрад провёл генерала и бога войны к самой возвышенной точке, откуда открывался вид на близлежащие поселения. Остальные воители Южного государства остались на том месте, где стояли машины.

Сгустились сумерки, и многочисленные огни жилых домов покрывали всю равнину, наглядно показывая, насколько населёнными были земли Северного вирана. Дракалес взглянул своим прозорливым взглядом на всю эту землю и видел множество возможностей, как ему пройтись тут таким образом, чтобы нанести как можно меньший ущерб. Вдоль возвышенности, на которой они воздвиглись, тянулась цепь холмов, которые могут в какой-то степени укрыть воинство до определённого момента, так что ни один житель Северных земель не увидит продвижение вражеских войск. Одно не по нарву было Дракалесу — что холмистый путь очень извилистый и узкий, а это значит, что нужно будет терять время

на распределение гвардейцев. Всё это он объяснил Асону. Но генерал добавил к этому ещё одно наблюдение — неизвестно, куда выведет этот путь. А потому предлагал заслать на него соглядатая. Это, конечно, была хорошая идея. Однако ваурду не нравилось то, что это потребует ещё больше времени, а, значит, он пробудет здесь дольше необходимого. Однако в очередной раз смирил себя и позволил Асону послать Бонкарда на разведку по этому пути. Невидимка, воодушевлённый духом войны, принял это поручение с честью, а генерал и бог войны стали возвращаться к осадным машинам.

Пока продолжалось ожидание известий от соглядатая, Дракалес не терял времени зря. С рассвета до полудня он продолжал обучать гвардию вирана. Асон стоял в этот момент рядом и пытался также вникать в наставления бога войны. А, когда занятия с ними заканчивались, он обращал внимание на своих избранников. Сначала он тренировал Асаида, и тот продолжал познавать бой со щитом. Затем он сражался с Вихрем и укреплял его стиль битвы в тяжёлых доспехах. И самой последней наставление получала Золина. Однако уроки с ней были самыми продолжительными, ведь с этой девой Дракалес изучал таинства личности. Отдыхающие щитник и мародёр, наблюдая за тем, как сражаются эти двое, недоумевали, почему их бои теперь не такие зрелищные, как обычно. Однако от них было скрыто мастерство изменять личность. Их разумы не были подготовлены к этому. А потому они быстро утеряли интерес к их битве. Нет, конечно, они продолжили наблюдать за тем, как Золина и Дракалес долго ходят друг вокруг друга, но теперь не пытались вникать в их действо, а предались уже ставшими обычными для них мечтаниями о том, кем они будут, когда бог войны заберёт их в Атрак. Эти двое были уверены в том, что тарелон не зря их обучает отдельно ото всех, что он делает из них особых воителей, чтобы в конце своего пути самопознания забрать троих с собой, превратить в багровое воинство и позволить вечность вести праведные войны. Не стану вдаваться в подробности их размышлений. Скажу только то, что Асаид мечтал быть войсководителем Атрака, когда как Вихрь — флагманом воителей в багровых доспехах. И с каждой беседой их уверенность в этом только лишь крепла, хотя с самим управителем мира войны никогда не касались такой темы.

Когда опускалась ночь, обычно бои с Золиной прекращались. И тогда Дракалес уходил на ту самую возвышенность, чтобы продолжать озирать окрестности вражеских земель. Девушка всегда была с ним рядом и пыталась вникать в мудрость варуда, которой он как бы невзначай делился с ней. Исполин обращал её внимание на расположение поселений Северного государства, а после испытывал, задавая вопросы, как можно было бы лучше пройтись по этим землям. Она же ему отвечала. И ответы её зачастую показывали, что в области построения тактик ей нужно было ещё обучаться. И так она познавала другую грань ведения войн.

Таким образом пролетело 4 дня. Подверженные действию духа войны люди не нуждались в пище. Да и во сне тоже, но воители по привычке укладывались спать. И в такой миг Дракалесу приходилось снова направлять к ним этот дух, чтобы он подпитывал их, ведь, предаваясь покою, они не позволяли подарку бога войны воздействовать на них. Дракалес понимал, что всё это последствия решения, которое он принял в угоду себе. Если бы он позволил гвардии вернуться вместе с вираном в Каанхор, тогда бы ему не нужно было поддерживать их. Тогда бы они питались и высыпались. А теперь он вынужден их вести, словно младенцев, потому что ему хотелось поскорее завершить путь познания себя. Его учителя, конечно же, знали об этом, однако не стали вмешиваться, ведь решать, как проходить свой путь, должен именно сам идущий по нему. Так или иначе, предназначение Датарола исполняется.

В общем, по прошествии 4 дней вернулся соглядатай и доложил генералу о положении дел. Если воинство двинется тем путём, который Дракалес и Асон избрали, то до определённого момента он смогут там пройтись. Однако в конце концов холмы понизятся и превратятся в равнину на подобии той, что видна с возвышенности. И, как не трудно догадаться, там всё также расположены поселения северян. Бонкард говорил, что исследовал те окрестности и не обнаружил других особенностей рельефа, которые можно было бы использовать, чтобы провести воинство незаметно. Генерал обратился к Дракалесу: «У нас два выбора. Либо мы идём по выбранному пути, а после действуем по обстоятельствам, либо мы тратим ещё время на поиск другого решения» Он ожидал, что предложит ваурд. А выбор был совершенно очевидным — первый вариант. Бог войны сказал: «Как только мы подберёмся к открытому пространству, тогда и будем решать, куда двинуться дальше и как поступить в этой ситуации» Войсководитель принял решение Дракалеса и скомандовал сбор.

Целый день был потрачен на построение, ведь они ещё разворачивали осадные машины, которые планировали использовать в этой бою. Однако начало было положено. И воинство под прикрытием холмов двинулось по вражеской территории. Подгоняемая двоими генералами (ведь воители считали Дракалеса таковым также), гвардия не делала вообще никаких привалов. Даже на ночлег. Из-за чего преодолеть этот путь они умудрились за два дня. И вот, стоя почти что на открытой местности Асон и Дракалес осматривают положение дел. Человек пытался высматривать места, в которых его воители смогут нанести наименьший ущерб. Ваурд тем временем всматривался в рыжий дух, что витал над поселениями. Глядя на него, он понимал, что может повелевать им, ведь часть его он поглотил, когда одолел Мармара, и теперь ему дана возможность управлять гневом. Пока генерал размышлял, тарелон всматривался в этот дух, глядя на то, как он мечется и буквально сражается сам с собой, побуждая таким же образом и людей, на которых он воздействует, сражаться друг с другом. Но этот процесс был прерван вопросом его собеседника: «А что ты думаешь?» Исполин сказал: «Приказывай делать привал, пока я не вернусь» — «Что? Но куда ты?» — «Испытать новую силу. Быть может, желание Адина будет исполнено. И это сражение обойдётся без кровопролития» Но Асон принялся преследовать его, чтобы попытаться узнать, что именно тот собирается сделать. Дракалес спросил его: «Из-за чего все простые люди по словам соглядатаев сражаются между собой?» — «Ну, это всё из-за гнева, так ведь?» — «Именно. А точнее, из-за духа гнева, некой силы, что буквально заставляет их поступать так. У них нет воли воспротивиться этому влиянию. А потому они действуют сообразно этому духу, что воздействует на них. Но, победив Мармара, который был буквально источником этого духа, я завладел этим источником и обрёл власть над гневом. Иными словами, я теперь могу повелевать этим духом. Могу усилить его, так что любой воитель, подверженный его воздействию, будет сражаться с наивысшей самоотдачей, так что сделается непреодолимым ни для кого. А могу, наоборот, заглушить, чтобы он больше не довлел над существом. Глядя на то, как этот дух витает сейчас над этими землями, я ощущаю власть над ним. А потому я могу усмирить его, и люди перестанут испытывать на себе воздействие этого гнетущего чувства. Они опустят руки и перестанут сражаться, обратятся обычными людьми. А потому возвращайся в лагерь и ожидайте меня там» Послушался генерал слов ваурда, а потому весь следующий путь они продолжили вдвоём. Да, именно вдвоём, потому что Золина не могла остаться в стороне, пока генерал и тарелон обсуждают военные действия. Дракалес же специально не спешил, чтобы она поспевала за ним. А в тот миг, как они достаточно отстранились от места стоянки их воинства, он вовсе остановился, дав ей возможность нагнать себя. Поняв, что ваурд ждёт её, Золина перестала пытаться скрываться и перешла на бег, чтобы не заставлять бога войны ждать. Теперь же, глядя на неё, он вспоминал тот миг, когда они только повстречались, каким нелепым был её бег, когда она просила его подождать. Теперь же он видит, что она бежит, как самый настоящий сильный воин, а не как представительница слабого пола. Она же, как ни в чём небывало, добежала до него, и они молча продолжили надвигаться на поселение.

Два мальчика яростно дерутся друг с другом. И Дракалес глядел на эту ничтожную картину с величайшим презрением. Эти скверные отродья слабых людей лишь нелепо размахивали руками и ногами, а также осыпали друг друга оскорбительными словами своими писклявыми голосами. Но Дракалес видел больше — рыжий дух гнева в конвульсиях метался над ними, словно кукловод, который тянет за ниточки, вынуждая этих двоих исполнять то, что ему угодно. Ваурду осталось только лишь воспользоваться своей силой, чтобы усмирить кукловода, отнять у него власть над этими ничтожными творениями неведомого великого. Но мерзость от увиденного затмило его взор, и вместо этого у него в голове родилась другая идея — усилить влияние духа гнева на этих двоих, чтобы один уже убил другого. Золина же каким-то неведомым образом понимала, какие процессы протекают в голове её громоздкого друга, а потому заговорила с ним: «Ты же ведь можешь закончить эту нелепую драку всего лишь одним пожеланием воли. Просто развей дух ненависти — и всё» Тарелон понимал, что его спутница говорит истину, однако один только вид этой ничтожности взывал к тому, чтобы покарать это отродье, прервать их существование. Ведь этими нелепыми размахиваниями они оскверняли священный ритуал победы. Справедливость требовала покарать этих двоих. Нет, он был обязан прервать их жизни. Пусть сначала один убьёт другого, а потом победивший будет убит рукой истинного Победоносца. И он собирался усилить их гнев. Но Золина снова принялась уговаривать его не делать этого. Она говорила, что таким образом он лишь усложнит путь к победе в этих землях. Но ваурда этот аргумент не убедил, ведь он — бог войны, а потому победа достанется ему всё равно. Она говорила, что он не сможет угодить Адину, ведь прощёный виран желал приобрести эту победу без потерь со стороны мирных людей. Ваурд на это отвечал сам себе, что такого рода ничтожность нельзя оставлять безнаказанной. Она высказала ещё один аргумент, который оказался более весомым, чем предыдущие два — что таким образом он не пройдёт путь познания себя, что он проиграет в войне, которую доверил ему Датарол. После этих слов Дракалес усмирил себя. А вместе со своим гневом он усмирил и гнев, который господствовал тут. Так что драка этих мальчиков прекратилась, и к ним вернулось здравомыслие. А потому, увидев огромного воителя, который смотрел на них пылающим заревом в глазах, они поддались панике и убежали прочь, позабыв о предмете своей драки — игрушке, которая так и осталась валяться посреди дороги. Ваурд сказал: «Быть и Победоносцем, и Предвестником поражения — пока что ещё тяжкая ноша для меня. Но ты права. Если я не пройду путь познания себя, то никогда не смогу нести её. Пойдём дальше. Нужно расчистить путь для гвардии прощёного вирана»