Атрак

1ex0

Главная дорога шла вдоль жилых домов. И люди, которые проживали в этих домах, с явной неприязнью глядели на тех, кто проходит мимо них. Асон, вглядываясь в эти лица, искажённые злобой, испытывал такой же гнев. Сейчас они приближались ко дворцу советника, где находился источник этого самого порока, поэтому каждый ощущал, как это гнетущее чувство пускает корни в их сердце и пытается воздействовать на них, как это было тогда, ещё в Снугде. А ведь воители помнили, как им сложно было в тот раз. Поэтому каждый укреплялся в решимости противостоять этому давлению. Но, конечно же, больше всего их защищало присутствие Дракалеса. Покоривший часть гнева бог войны рассеивал огромное количество этого духа. Он не разрушал вражеское воздействие целиком, чтобы гвардейцы учились побеждать свой гнев, ведь войной должны править здравомыслие и тактика, но никак не презрение к противнику.

Бог войны понимал, что подобного рода воспитание воителей, по сути своей, является пустой тратой времени, ведь человек не вечен. Придёт время его жизни завершиться, и все наставления уйдут вместе с ним в могилу. И только лишь бессмертные, воскрешённые из таких людей, сумеют сохранить все эти наставления. Однако даже так то, чему эти люди обучаются сейчас, будет бессмысленным после того, как они обратятся в нежить, потому что мы не подвержены гневу. Однако ничего Дракалес поделать не мог, ведь среди боевых кличей не было такого, который мог бы даровать смертным вечную жизнь. Хотя кто знает?

Быть может, после того как он покорит алчность и безумие, ему откроется такая способность. Ведь, поглотив дух гнева, он сумел слить его со своими божественными силами, в следствие чего перед богом войны открытой стала возможность нового боевого клича. С помощью этого выкрика ваурд мог вселить этот самый дух гнева в тела воителей, так что они будут не просто воодушевлены, но прямиком усилены, как словно в один миг они все обратились в воинство Атрака. Однако Дракалес не торопился испытывать получившийся результат слияния сил на гвардейцах, которыми он окружён, потому что осознавал и даже ощущал, что эта способность не завершена, что нужно поглотить остатки гнева, которые живут в Ангоре. А уже после этого с помощью полного понимания духа войны можно приступить к испытаниям. Но даже сейчас ваурд мог предположить, насколько могущественным получится этот клич. Он будет настолько силён, что даже мёртвые встанут на его сторону, объятые этим самым духом гнева. Более того, пока действует этот клич, гнев станет новым духом для безжизненного тела. Мертвец будет движим этим духом и будет столь же могущественен в битве, как и те, кто получили этот самый дух ещё при жизни. И всё это только лишь ожидало впереди.

Утро постепенно сменилось полднем, а после превратилось в сумерки, которые перешли в ночь. Дворец советника значительно приблизился, никаких происшествий не происходило. Асон и гвардейцы продолжали бороться с гневом. Дух Дракалеса продолжал хранить их разумы от враждебного настроя ума, а тела — от их насущных потребностей. На протяжении всего похода по враждебным землям никто из них не испытывал усталости, жажды, голода или сонливости. Когда не было боёв, они чувствовали себя хорошо. Когда начиналось сражение, они начинали чувствовать себя ещё лучше. И бог войны понимал, что поступил неверно, оберегая их от всех этих трудностей, ведь без него им пришлось бы справляться со всем этим своими усилиями. Да, пришлось бы тащить с собой тяжёлый обоз провианта, пришлось бы делать привалы, отдыхать, выставлять стражу и начинать каждый день с воодушевляющих речей, чтобы поднять боевой дух. Но это было бы так долго, так муторно. Тем более, идя на защиту Снугды, Адин не подготовил своё воинство к такому. А потому, чтобы штурмовать Северные земли и Гальторин, в частности, ему пришлось бы вернуться в Каанхор, собрать все эти припасы и, самое главное, потратить на это огромное количество времени. Когда как владыке войны хотелось завершить поскорее путь познания себя. Это было тяжким бременем. Что может быть тяжелее для вестника войны, проносящегося, словно неудержимый вихрь, словно жуткий катаклизм, словно неотвратимое бедствие, нежели тягостное плетение времени и медленное продвижение вглубь вражеского оплота. Будь он один, давно бы уже призвал Орха и Гора, а после обрушился бы на эту столицу неудержимым вихрем, жутким катаклизмом и неотвратимым бедствием, а после смёл бы всех и всякого, кто встанет у него на пути или окажется поблизости. Он бы уничтожил Ангора, даже не заметив этого. А после поглотил бы дух гнева и покорил бы эту силу себе. Но нет, воля его отца состояла в другом. И он обязан был исполнить её, чтобы стать истинным богом войны. Хотя, опять-таки, Дракалес не совсем понимал, как возня с этими ничтожными людишками поможет ему стать истинным воплощением битвы, настоящим Победоносцем. Он прошёл обучение у Коадира, Уара, Татика и Лиера. Нет такого существа во всех мирах, которое смогло бы одолеть его. Теперь нужно было использовать эту силу для того, чтобы увековечить имя нового бога войны. Но Дракалес настроился выполнить волю своего повелителя. И вот в этом он как раз таки видел победу над самим собой — исполнить слово того, кто стоит выше него. И это его сейчас вело по столь долгому пути.

Под конец ночи дворец советника стал ещё ближе. Дракалес глядел на самую вершину, рассматривая, как конвульсивно извивается дух гнева, сочащийся из стен этой постройки. Он всё ещё принадлежал другому существу, а потому ваурд не мог протянуть свою руку и просто взять его. Нужно было победить того, кто находится там. Асон приостановил шествие, чтобы ещё раз всё обсудить. План оставался прежним: навязав ближний бой тем, кто охраняет дворец, воители станут отступать, выманивая неистовых стражников подальше от источника гнева и поближе к позиции лучников, чтобы получить от них поддержку. По возможности не убивать никого. Основная цель — помочь богу войны проникнуть внутрь и дать ему возможность сразиться с Ангором. Конечно, в глазах Дракалеса этот план был никчёмным, ведь он просто может сквозь строй противника ворваться туда, раскидывая всех и всякого, однако сейчас он должен быть обычным воителем, который подчиняется своему генералу. А потому он согласился с этим.

Под утро раздалось два боевых клича Дракалеса. Первый укрепил захватчиков, второй ослабил защитников, потому что близость к источнику гнева делал их во много раз сильнее, чем всех тех, кто встречались раньше. Ваурд присоветовал генералу вести оборонительную тактику, чтобы снизить потери, потому что эти воины будут в разы сильнее предыдущих. А ещё он сказал, чтобы в передних рядах сражались Золина, Асаид и Вихрь, чтобы большинство ударов противников приходилось по ним, и они могли отбиваться. Двоим своим ученикам он дал дополнительные указания, а девушке ничего не сказал, потому что она и так была сильнее какого бы то ни было человека в этом мире.

Волна вражеских защитников налетела на стену захватчиков, и началось сражение. Генерал чуть-чуть опоздал давать команду на отступление, а потому в битву были ввязано больше воителей, нежели предполагалось. Сразу же пошли потери. Но дух гнева, который лишь краем касался разума войсководителя, сыграл в этот раз даже на руку, потому что он не стал щадить воинство, а дал хладнокровный приказ начать отступать под прикрытие лучников, которые расположились на восточной возвышенности. Троим пришлось отдать свои жизни, чтобы помочь основному воинству успешно отступать. Двоих спасли Золина и Асаид, бросившись наперекор вражескому натиску. Отбив своих сополченцев, они тут же устремились назад, вслед за остальной гвардией. Гневные воители даже не задумывались над тем, что тут происходит. Пелена ярости затмила их рассудок, и они лишь послушно шли в ловушку, приготовленную для них. Золина достигла генерала и сообщила, что эти воины более устойчивы. Возможно, придётся навязать и ближний бой, когда враги угодят в ловушку, чтобы одолеть их. Генерал принял эти сведения и сказал, чтобы она продолжала отбиваться от наступающих сил противника.

Дракалес, выждав, пока площадь близ дворца советника совсем опустеет, ринулся внутрь. Настала пора положить конец нечестию и присоединить Северные земли к Южным.

Всё внутри дворца было перевёрнуто и разрушено, как будто бы война бушевала также и тут. Композиции доспехов разбросаны по всему главному залу, коллекционное вооружение тоже валялось вокруг, вместо того чтобы висеть на стене, как и полагается. Ваурд знал, что оно ненастоящее. Гобелены с гербами северной династии были изодраны, из-за чего понять, что там,

было невозможно. Престол владыки был пуст. Однако Победоносец знал, где искать советника. Тот находится в личных покоях Мармара. Ваурд чувствовал это, а потому направлялся именно туда. Однако всё же их встреча состоялась не там, потому что Ангор почувствовал приближение бога войны и сам двинулся ему навстречу. Спускаясь по одной из лестниц, что находилась на противоположной стороне длинного зала и уводила на верхние уровни дворца, он не говорил ни слова. С виду он был обычным человеком с чёрными волосами и аккуратной лёгкой щетиной. На себе он носил богатую одежду чиновника, а на поясе у него висел самый настоящий меч. Дракалес какое-то время разглядывал его, точнее, силу, которая сочилась из него. Гнев пытался воздействовать и на самого Дракалеса. Однако что для ваурда какое-то там чувство? Тем более после того, как он покорил его половину? Возвысив голос, он произнёс: «Вот и миг триумфа. Славься великий Дракалес, который покорил гнев и предал гибели всех своих противников. Я прошёл свой путь познания себя. А ты? Тебе есть что сказать, нечестивый Ангор?» Но тот безмолвствовал, продолжая спускаться по лестнице. На его лице проступала ярость, однако движения были плавные и медленные, как будто бы человек сопротивлялся, когда как гнев, обитавший в нём, действовал против его воли. Ваурд, поняв, что собеседник ничего не ответит ему, поднял с пола одно из коллекционных оружий и сказал: «Тогда прими смерть с честью». Эти слова как будто были боевым кличем, потому что сразу после этого человек извлёк свой меч и не приготовился к сражению. Изящный двуручник с инкрустированными в ручку драгоценными камнями лёг в огромной руке ваурда как одноручный. Тарелон ожидал, когда Ангор займёт боевую позицию, чтобы сражаться, однако тот лишь встал перед своим противником, даже не подняв клинок. Ваурд выждал ещё немного, но, поняв, что больше ничего не произойдёт, напал первым. Этот удар должен быть первым и последним по всем признакам, ведь человек даже и бровью не повёл, чтобы предпринять хоть какие-то действия: отбить нападение или же избежать его. Но нет. Он так и стоял с опущенным мечом, а вот рыжий дух, который скопился над ним, словно кукловод над своей марионеткой, делал всё это за него. Двуручник Дракалеса ударился о что-то твёрдое. Потому что дух двинул одной из своих частей наперекор удару ваурда. И в тот момент, как нематериальное должно было пройти сквозь материальное, гнев обрёл воплощение. Лишь на миг. Но этого было достаточно, чтобы ударить клинок о клинок, чтобы он не достиг цели. Вестник войны обрадовался этому, ведь понял, что этот бой будет не таким простым и лёгким, как могло показаться. А потому перестал удерживать свои способности. Налетая на противника, ваурд наносил удары с немыслимой скоростью и точностью. Ни один взор не мог бы уследить за его движениями. Однако у духа нет глаз, а потому, каким бы ни был удар бога войны, тот всегда встречался с преградой, которая не позволяла забрать эту никчёмную жизнь. Но стоит также сказать, что и дух этот пытался наносить удары, которые так же не достигали своей цели, ведь ваурд был достаточно ловок, чтобы уходить от таких простых, хоть и сильных ударов.

Такое положение сохранялось какое-то определённое время. Дракалес низвергал град неистовых ударов на живого человека, а невидимый дух материализовывал на пути его меча другой такой же меч, который парировал все его атаки. Одновременно с этим дух использовал другую свою конечность, превращал её в меч и пытался уже разить багрового исполина. Однако тот ловко выворачивался, из-за чего удар не достигал цели. Наконец-то, ваурд ввязался в равный бой. Наконец-то, он может биться до бесконечности. Сколько времени скучнейших похождений, и теперь самый настоящий бой, то, что может повеселить его. На какое-то время громила позабыл о том, что там снаружи борются его ученики, гвардия и генерал. Он поддался этому веянью и хотел сполна удовлетворить свою жажду сражений. Не обучающий бой, не испытание, где нужно было намеренно занижать свои боевые показатели, где нужно было сдерживать себя. Только лишь самый настоящая битва, только на пределе своих возможностей.

Но всё же по мере того, как сражение не сдвигалось с мёртвой точки, а интерес к нему начал угасать, сквозь шум боевого марша, который звучал у него в голове, сквозь ритмы ударов и уворотов до его сознаний добралось наставление Уара, которое он получил только недавно. А потому поймал себя на мысли, что он сражается только лишь ради сражения. А это вызывает привыкание. Бог войны должен направлять войну разумом, а не сердцем. Он должен сражаться, когда это нужно, а не когда это хочется. А потому отстранился от Ангора, чтобы составить план нападения, ведь гнев можно победить только лишь тактикой. Хотя, конечно, был другой путь, более простой — воззвать к Орху или Гору. Одного из них будет достаточно. Как только в руках бога войны появится его оружие, мощь удара не сможет быть блокировано ничем. И могучие лезвие меча-топора низринется на мягкую плоть, раздробив этого Ангора пополам, после чего останется победить лишь духа гнева, и дело с концом. И Дракалес уже предвкушал эту сладость мощи. Однако ему пришлось прервать собственные грёзы, ведь он должен покорять себя. Гнев побеждается тактикой? Так тому и быть. Сейчас он явит тактику, какой не видывал никто из живущих в этом мире.

Чтобы использовать тактические преимущество, ваурд задействовал вторую руку. Метод прокладывателя смертного пути и убийцы ненавистных врагов основополагающ для всех атак бога войны. Уже от них строятся различные комбинации ударов. Но прощупывать противника Дракалес начал с простецкого. Меч к правой руке нёс мощный и не совсем точный удар по противнику, когда как молот в левой ждал нужного момента. И вот, когда оружия снова звякнули друг о друга, вспомогательное метнулось в бой. Но нет, дух парировал оба выпада и старался разить контрударами. Тогда Дракалес решил свершить намеренную ошибку. Нанеся сразу два мощных удара, он как бы открылся для контратаки противника. Да, Ангор направил дух гнева в незащищённые места, однако теперь Дракалес парировал его и попытался ударом своего когтистого ботинка вывести противника из строя. Нет же. Дух делал своего носителя прозорливым, как ваурда или ратарда, а потому попытка не удалась. Тогда Дракалес обрушил град неистовых ударов, один за другим, приправив всё это огромной скоростью, так что противник только и успевал подставлять свои конечности под удары, чтобы не пропустить их. Но эта мясорубка не была бездумной, ведь здесь сохранялся метод прокладывателя смертного пути и убийцы ненавистных врагов. Правда, пока что всегда удавалось только прокладывать смертный путь, а вот до убийства врага дело не доходило. Но напряжённое сражение продолжалось. Ваурд испытал множество других головокружительных и неподдающихся описанию тактик битвы. Но ни одна из них не давала никаких результатов. Однако в запасе у него было ещё великое множество других задумок. И стоит отметить, что прошло очень много времени, прежде чем, он подобрал нужную комбинацию ударов и манёвров, которая как раз таки привела к поражению противника. Фуруварат — казнящий прыжок, приправленный ударом скорпиона, когда одно оружие низвергается сверху, а второе разит сбоку, и последующим за этими манёврами гейзер, смешанный со смертельный вихрем. Конечно, нельзя сказать, что это было самое сложное из того, что выдумывал бог войны. В битве с Татиком он вытворял приёмы и подлиннее, однако такую комбинацию он никогда не практиковал. Наверное, потому что она была сложна в исполнении. Особенно Гезер после скорпиона. Но в этом-то и была победа. Разнообразие тактик, сочетание несочетаемого, а также тщательное планирование с возможностью для импровизации — вот что важно в тактическом сражении с противником.