Атрибут власти
Шрифт:
Казалось, остальные олигархи поймут, как нужно себя вести, примут новые правила игры. Но здесь произошло самое неприятное. Среди оставшихся нуворишей был человек, считавшийся самым богатым в стране и одним из самых обеспеченных людей в мире. Умный, работоспособный, энергичный, красивый, он создал компанию «АКОС», ставшую одной из самых крупных нефтяных компаний мира. Этот олигарх был готов идти и дальше, заключая соглашения с остальными компаниями и поглощая их, чтобы выстроить новый холдинг, который мог бы стать одним из крупнейших в мире.
Олигарха звали Михаил Кочуровский. Он даже не скрывал, что покупает голоса нужных ему депутатов Государственной Думы, лоббирует прохождение новых законов, умеет находить общий язык с членами правительства.
Президент не реагировал на доклады своего окружения. Среди тех, кто собрался вокруг него, были в основном люди из бывших силовых структур. Они также ненавидели олигархов, считая их зарвавшимися нуворишами. Если бывшие комсомольские работники и партаппаратчики сумели захватить большую часть государственной собственности, то этой группе людей почти ничего не досталось. В начале девяностых выходцев из спецслужб не очень-то жаловали. К тому же среди них было немало порядочных, честных, знающих людей, недовольных развалом прежнего государства и систематическим грабежом нынешнего. Среди них было много «государственников», считавших, что страна не может быть отдана на откуп группе олигархов.
Последний удар Кочуровский нанес себе сам. Во время поездки в Соединенные Штаты он имел несколько встреч с американскими бизнесменами и политиками. На этих встречах самый богатый человек страны откровенно говорил о необходимости смены курса, пренебрежительно высказывался о действующих политиках, обещая принятие новых законов, нужных его компании. Он не скрывал, что вкладывает деньги и в правую и в левую оппозиции. И даже не скрывал своего снисходительного отношения к нынешней власти. Для олигарха, владеющего миллиардами долларов, все остальные люди, не сумевшие заработать даже миллиона, представлялись не очень толковыми и совсем не серьезными людьми. Но он допустил небольшую ошибку. Его разговоры были переданы в Москву. Это любезно сделали американцы, решившие, что дружба с новым президентом гораздо выгоднее дружбы с олигархом, мечтающим о создании компании мирового уровня и становившимся основным конкурентом их собственным нуворишам.
Судьба Кочуровского была предопределена. С ним хотели поступить, как и с остальными. Сначала предоставить ему возможность уехать, а затем спокойно развалить его холдинг. Но он проявил упрямство. Ему все еще казалось, что ничего не потеряно. Самый богатый человек страны решил выступить против политической системы этой страны. И проиграл. Безжалостная прокурорско-судебная машина была приведена в действие.
Кочуровского арестовали. Ему предъявили обвинения в хищении миллиардов долларов, неуплате налогов, подделке документов. По этим статьям можно было смело арестовывать и сажать любого из олигархов. Среди них не было ни одного, у кого при желании нельзя было бы найти таких же нарушений. На примере Михаила Кочуровского власть хотела продемонстрировать свои силу и решимость идти до конца. Собственно, речь шла не об амбициях самого олигарха. Речь шла о нормальном функционировании государственных структур, которые не должны зависеть от прихоти и миллиардов одного человека.
Компания Кочуровского была разорена, его миллиарды стали собственностью государства, его предприятия передали другим компаниям, сделка о слиянии с которыми была заранее объявлена, но не состоялась. Были арестованы некоторые из его компаньонов, остальные успели сбежать. Это был самый важный и самый главный удар по всей прежней системе олигархического правления. Кочуровский невольно стал главной жертвой, приняв удар на себя. Как у более молодого по сравнению с Жуковским и Лебединским, у него было больше амбиций, больше воли, больше сил. И он решил остаться, чтобы бросить вызов. Но государство ответило на его вызов своим. Чтобы отныне каждый живущий в стране олигарх точно знал, что не имеет права возвышаться над этой машиной. Отныне каждый из оставшихся нуворишей должен понимать – правила
Президент еще раз посмотрел на лежащий перед ним доклад. В конце его Генеральный прокурор предлагал варианты развития ситуации.
Президент взял ручку и быстро написал только одно слово: «Согласен». И размашисто расписался.
По-настоящему характер личности проявляется в сложные времена. Они умножают способности человека, закаляя сильных и подавляя слабых. Оставшийся без конкретного дела, Дронго решил не сдаваться. Благо свободного времени у него теперь было много. Он часами сидел перед компьютером, просматривая последние сообщения из Москвы, читая газеты и журналы посредством Интернета, изучая новости последних дней.
В этот день проснувшись, как обычно, достаточно поздно для утреннего завтрака, он сразу же прошел в кабинет. Джил была довольна, что он так долго остается рядом с ней, но даже в этот период он не нарушил собственных правил, ночуя в отдельной спальне и засыпая привычно поздно. Ему не хотелось менять распорядка дня Джил и детей.
Присев за столик, Дронго вошел в Интернет и начал просматривать ежедневные российские газеты. Неожиданно он обратил внимание на одну конкретную статью. Она заканчивалась на следующей странице. Дочитав до конца, Дронго с удивлением обнаружил, что автором ее является известный журналист Горбунков, постоянно выступающий в этой газете. Дронго задумался. Горбунков написал смелую, полемичную статью. Сделал нужные обобщения, некоторые верные выводы. Но сама статья была тенденциозна, пристрастна. Горбунков рассказывал о поисках исчезнувшего журналиста, используя сочные образы и запоминающиеся эпитеты.
Дронго перечитал статью еще раз и нахмурился. Он знал, что Горбункова не очень уважают в Москве, считая его умелым наемником, способным выполнить любой заказ.
И почему вдруг Горбунков так пишет о своем коллеге? Откуда такой пафос, такое желание сделать из пропавшего журналиста почти икону, на которую следует молиться? Или Горбунков уже изменил собственным принципам? Дронго перечитал статью в третий раз, найдя все эпитеты в адрес Абрамова настолько комплиментарными, что невольно возникала мысль: Горбункову кто-то посоветовал написать именно так.
Что-то похожее Дронго уже читал несколько месяцев назад. Он попытался вспомнить. О чем мог тогда писать Горбунков? Помнится, Дронго еще очень удивился, полагая, что интересы Горбункова лежат в несколько иной плоскости. В какой? Нужно вспомнить. Хотя почему нужно? Есть такая удобная штука, как Интернет. Можно проверить, какие статьи опубликовал Горбунков за последние несколько месяцев. Дронго начал поиск и уже через несколько минут знал, что в декабре Горбунков написал большую статью о прекрасном спектакле Андрона Сончаловского в Московском Художественном театре. Дронго распечатал статью. Обычно Горбунков по заказу определенных лиц выдавал компромат на конкретных политиков или деятелей культуры, а здесь вдруг заделался искусствоведом и вот с восторгом написал о коллеге.
Дронго внимательно прочитал статью Горбункова о спектакле, в которой он с восторгом расписывал его достоинства, режиссерские находки и прекрасную игру актеров. И вдруг каким-то шестым чувством понял, что на самом деле автора не интересует ни этот спектакль, ни его исполнители – все написано на одной голой технике, очевидно, журналист выполнял чей-то заказ.
Заказ? Дронго задумался. Сначала Горбунков так подробно описывает достоинства спектакля Сончаловского, а спустя некоторое время выдает восторженную статью о своем бывшем коллеге. Спокойно. Здесь есть что-то настораживающее. Дронго помнил о происшествии в театре, когда во время спектакля, на котором присутствовал президент, там объявился какой-то Иголкин.