АтриуМ
Шрифт:
Снег валил с затянутого пепельной дымкой плексигласового неба. Серая вуаль туч неуклонно напирала на оскаленные громады Цугшпице, превращая монолиты гор в непреступные древние крепости, а солнечный диск, такой яркий и желанный этим утром, в тусклую белую кляксу в обрамлении бесконечной темноты. Снежинки медленно падали на город, опускались на гравийные дорожки, застывали в ветвях деревьев и волосах. Северный ветер почти не ощущался, давая знать о себе только легким трепыханием флагов, зато снег стоял сплошной стеной. Казалось, пройдет еще немного времени, и белый полог придется резать ножом для хлеба, или
На том, чтобы прихватить снаряжение с собой настоял Карстон. Впрочем, он нехотя сдал позиции, в конце концов, отказавшись от большинства вещей, но был уверен, что веревка, ледорубы и каски всегда пригодятся. Алекса была не в восторге и от этого набора, справедливо рассудив, что для легкой прогулки и такое снаряжение будет излишним, но все-таки уступила. Карстон мог быть упрямым, а затевать лишнюю ссору она не хотела.
Маркус Поль, с которым они встретились в фойе отеля, скептично выслушал доводы Кристиана, придирчиво оглядел их снаряжение, пожал плечами и махнул рукой. Сам он был облачен в легкую горную куртку из яркого непромокаемого материала и обут в дорожные ботинки. За его спиной виднелся совсем уж маленький рюкзак, но полные карманы давали понять, что проводник отправляется в путь не с пустыми руками.
– Рации, – коротко бросил он, – Вот, что может всегда пригодится в пути. Возьмите. Справа – кнопка включения, ручки сверху – регуляторы частоты. Здесь всегда работает радиостанция спасателей, так что с ними можно выйти на связь в любой момент.
– Неужели прогулка в ущелье Партнахкламм может оказаться такой опасной? – кисло поинтересовался Карстон, опуская рацию в карман куртки, – Если вам кажется смешным наше отношение к первой вылазке, то мы совсем не понимаем этих ваших предосторожностей…
– В такую погоду я не хотел бы и вовсе соваться в горы, – хмуро сказал Маркус, – Но если вы так настаиваете – дело ваше. Это проблема многих городских жителей, которые придумали, что горы, это круто, весело и забавно. В первую очередь, горы – это опасно. А весело или нет – покойнику уже все равно.
– Будто вам не нужны деньги, – Карстон хмыкнул, перехватывая лямку рюкзака, – Что-то не вижу я здесь толп альпинистов и туристов, которые выстроились бы в ряд за услугами проводников.
– Это потому, что в такое время года туристов здесь мало, – степенно отозвался Маркус, указывая за дверь, где о толстое стекло разбивались крупные снежинки, – Вы же видите, что погода нестабильна…
– Мы не для того потратили деньги, чтобы сидеть в отеле, – поджал губы Карстон, – И ваши услуги оплачены сполна.
– Послушай, может, перенесем прогулку до тех пор, пока снег не прекратиться? Может быть, завтра… – Алекса знала, что ее мужа будет тяжело переубедить, но попытаться стоило, – Один день из двух недель…
– Чушь, – отрезал Карстон жестко, – Мы идем сейчас. Как я уже решил. То есть, мы решили.
Алекса вспоминала этот разговор, когда они удалились от города уже на несколько километров, и теперь Гармиш представлялся ей смутной желто-серой громадой где-то за спиной, вырисовываясь на фоне белого полога снегопада смазано и мутно, словно под грязным увеличительным стеклом. Она подумала о своем номере в отеле, о дружелюбных клерках, об услужливых администраторах, которые сейчас стоят в залитых светом теплых фойе – и ей стало легче. Чтобы там не говорил Маркус, от прогулки она получала
Снег успел присыпать недавно расчищенную гравийную дорожку, ведущую от гостиницы к туристической базе, и дальше, к предгорью, но был недостаточно глубок, чтобы вызывать неудобства, а все проблемы и противоречия теперь казались малозначительными и глупыми.
Лицо Карстона, обычно мрачное и деловое, практически сияло. Кажется, таким довольным она не видела его со времен их медового месяца шесть лет назад. Алекса протянула руку, нащупала его ладонь и сжала ее. Карстон улыбнулся.
– Я же говорил, что нам будет весело, – тихо сказал он, но вполне достаточно, чтобы Маркус впереди услышал, – Через пару дней попробуем подняться повыше. Интересно, за сколько дней можно добраться до вершины?
– Вершина любой горы, достаточно высокой, называется «мертвой зоной», – хмуро вклинился Поль, чье лицо выражало неудовольствие и скепсис одновременно, – Там настолько мало воздуха, что дышать без специального снаряжения невозможно. Чтобы поддерживать снабжение органов кислородом на привычном уровне, сердце начинает биться чаще – пульс может достигать 140 ударов в минуту. За счет этого резко возрастает риск инфаркта или инсульта.
Чтобы хоть немного компенсировать кислородное голодание, организм начинает усиленно производить гемоглобин – белок красных клеток крови, который переносит по телу молекулы кислорода. Кровь из-за этого становится вязкой, нагрузка на сердце увеличивается еще больше, а у некоторых альпинистов в легких начинает скапливаться жидкость – развивается так называемый высокогорный отек легких.
Помимо общей слабости и повышенной утомляемости, отек приводит к тому, что по ночам человек начинается задыхаться, а приступы удушающего кашля могут быть такими, что трескаются ребра. О том, чтобы продолжить восхождение, не может быть и речи: воздуха не хватает даже тогда, когда человек просто лежит без движения. В "мертвой зоне" из-за катастрофической нехватки кислорода отекает мозг, что может привести уже не только к головокружению и рвоте. Становится невероятно трудно думать и принимать решения. Многие теряют аппетит, кто-то временно теряет зрение из-за "снежной слепоты".
Самое страшное – когда у людей развивается так называемый высокогорный психоз. Они теряют связь с реальностью и забывают, где находятся. У них начинаются слуховые и визуальные галлюцинации. И это только несколько из многих проблем, с которыми можно столкнуться там, наверху. Поэтому, я бы предпочел отложить такую прогулку с неподготовленными туристами на более поздний срок.
– Вы всегда так же веселы, как катафалк? – раздраженно бросил Карстон, помрачнев, – Или сегодня у вас просто тяжелый день? А, может быть, для этого есть веский повод?
– Я привык доверять своей интуиции, вот и все, герр Виклер. И как мне кажется, сегодня не лучший день для экспедиций.
Алекса взглянула на проводника, стараясь угадать, вызвано его недоброе предчувствие многолетним опытом или утренним похмельем, но вслух сказала другое.
– Может быть, этому есть какие-то объяснения? Приметы, наблюдения, или, может, легенды?
Поль оглянулся, посмотрел на нее через плечо, но Алекса так и не смогла понять посыла в его взгляде.
– Есть и легенды, есть и истории, – сказал Поль, – И не самые веселые, скажу я вам.