Аттестатор
Шрифт:
Вместо ответа волевой махнул перед носом книжечкой-удостоверением. Майор с уверенностью успел разобрать только аббревиатуру ФСО и звание «полковник». Также успел отметить сходство фотографии с оригиналом. Для него, пусть даже и относительно высокопоставленного, даже ФСБ является заоблачной высотой, откуда им могут командовать, не утруждая себя объяснениями. А что тогда уж говорить про ФСО. Это вообще небожители.
– Давай-ка, майор, на берег. Ну, и оказался же ты в нехорошее время в нехорошем месте.
Как
– Дать тебе что-нибудь переодеться? У меня такого нет, – сказал полковник ФСО. – Тебя Правдеев сюда зачем позвал?
– На рыбалку.
Офицер ФСО скептически усмехнулся.
– Не надо считать меня идиотом. Идиотов в нашей структуре, в отличие от МВД, не держат. Рыбалка – это прикрытие. Говорил-то про что? К чему склонял?
– Ни к чему не склонял. А вот говорил о какой-то тайной организации по борьбе с коррупцией…
– …в высших эшелонах власти, – уверенно добавил незнакомец. – «Белая стрела», значит. Вот из-за этой организации, майор, и мы здесь оказались. Немного не успели.
– А он, Правдеев, из этих, из антикоров, что ли?
– Ничего тебе, майор, сказать не могу. Служебная тайна.
Подбежал моложавый мужчина в костюме, на ходу засовывая пистолет в подмышечную кобуру.
– Товарищ полковник, всех вытащили. Три трупака.
– Что, и Правдеев мертв?
– Мертвее не бывает.
– Вот же черт. Пошли.
Полковник ФСО широко зашагал вслед за моложавым подчиненным. Зайцев еле поспевал за ними. На какое-то время ему показалось, что о нем вообще забыли.
На траве лежали три трупа, прикрытые брезентом. Офицер ФСО на секундочку отвернул его, посмотрел на лица, перепачканные речным илом, и тут же закрыл.
– Накладка получилась. Запомни, майор, – ты ничего не видел. Никому ни о чем не рассказывай. Мне нужно, чтобы еще неделю Правдеев был жив. Для всех в ОВД и для тебя – полковник убыл в командировку. Срочно в министерство вызвали. Понятно выражаюсь?
– Понятно. Вот только документы какие-нибудь… – невнятно попросил Зайцев.
– В ближайшие часы будет тебе, майор, и факс с вызовом, и даже собственноручно написанный приказ о своем убытии в командировку. Графологи у нас опытные, и не такое смайстрячат. Подписку с тебя брать не буду, у самого голова на плечах есть. Если с этими антикорами удачно разберемся, а ты язык за зубами держать будешь, то и тебе кое-что в виде компенсации за моральные переживания перепадет. Звезда на погоны или должность повыше. Сечешь?
Зайцев согласно кивнул.
– Ты, кажется, на машине приехал. Ну, так и иди к своей машине. Езжай в город. Переоденься и не подавай виду. Когда понадобишься, я тебя сам найду.
Полковник ФСО дождался, пока Зайцев скроется из виду. Затем подошел к брезенту и сдернул его.
– Поднимайтесь, мужики.
Ларин и двое
– Определенно поверил, – не без гордости произнес спецслужбист.
– Значит, не зря старались, – Андрей встал и пожал руку полковнику ФСО.
– Что Павлу Игнатьевичу передать?
– Передайте, что все идет по плану. А мне еще в одно место позвонить надо.
Вскоре катер и моторка уже мчались по Оке. Самое удивительное, что полковник ФСО был настоящим. Члены тайной организации по борьбе с коррупцией в высших эшелонах власти служили во многих структурах. При желании Павел Игнатьевич Дугин мог привлечь к выполнению задания любого из них.
Ларина высадили у небольшой деревни. Он прохаживался по деревянному причалу, вглядываясь в перспективу улицы. Вскоре на ней появились «Жигули» далеко не первой свежести. Машина лихо притормозила у самых мостков. Из-за руля выбрался грузчик Алексей Сергиенко.
– Рад тебя видеть. Оклемался после реанимации? – Ларин крепко пожал молодому мужчине руку.
– Хоть сейчас в бой.
– В бой – слишком громко сказано. Мне помощь твоя нужна. Если память мне не изменяет, вы с супругой дачу строите.
– Есть такое дело. И братья ее помогают. Толковые ребята, бывшие десантники.
– Можешь показать? Только там кое-что оборудовать надо будет. И очень быстро. Братья Наташи помогут?
– Для вас они все что угодно сделают. Да и я ваш должник.
– Тогда поехали.
Рабочий день уже кончился, но старший следователь Следственного комитета Овчаров все еще оставался на рабочем месте. Он неторопливо ходил по кабинету и чем-то сам себе напоминал арестанта, меряющего шагами камеру. Все усилия, предпринятые им в последнее время, к желаемому результату не привели. Ему так и не удалось выйти на след тайной организации по борьбе с коррупцией. А то, что ее агенты где-то рядом, на расстоянии «вытянутой руки», он это интуитивно чувствовал.
А интуиция прожженного следака никогда не подводила.
– Тупик, – сам себе сказал Овчаров, – форменный тупик. Неужели придется давать задний ход? А если разогнаться и пробить лбом стену? Тотальная облава? Из ста задержанных три окажутся антикорами?
Неофициальных полномочий у него хватало. Положение одного из руководителей секретной структуры по борьбе с инакомыслящими позволяло сделать многое. И не обязательно было ограничивать себя даже внешним соблюдением законности. Но при этом Овчаров знал – соверши он неверный шаг, и покровители тут же отрекутся от него, никто не вступится. Как ни обидно было это осознавать, но в противостоящем ему лагере, у антикоров, было заведено по-другому. За своих агентов они стояли горой, не бросали на произвол судьбы. Случалось, даже побеги из СИЗО устраивали.