Аура
Шрифт:
– Немного потерпи.
Он кивнул и я понял, что пора. Запустил обе руки под него – одну под плечи, другую под коленный сгиб – и постарался максимально аккуратно встать. Когда права нога друга оторвалась от пола, он зарычал. Сквозь сжатые зубы его рык звучал гулко, а вены на шее вздулись. Я представлял, как ему больно, но решил, что встать надо в одно движение, чтобы не причинять ему лишних страданий. Так будет лучше, нежели если все будет происходить медленно. Поднялся с колен и вытянулся в полный рост. Перед глазами побежали светящиеся серебристые мушки. Они бегали хаотично, гасли
Аккуратно, шаг за шагом, я зашел вглубь подъезда и двинулся к лестнице. Я делал небольшой перерыв на каждой ступени, стараясь двигаться максимально плавно, при этом не теряя динамику хода. Миновав пролет в несколько ступеней, я повернул направо и зашел в первую квартиру. Покосившаяся дверь открывалась в узкий коридор. Пожелтевшие от старости обои со стертым рисунком свисали со стен большими пластами, под потолком всюду были трещины и проглянувшая от сырости плесень. Половицы местами отсутствовали, обнажая блочный пол. Чем глубже я проходил в квартиру, тем сильнее становился запах старости и догнивающей утвари, которой некогда была обставлена эта двушка.
Вытянутая прихожая разветвлялась на две смежные комнаты, далее жилище заканчивалось санузлом с одной стороны и кухней дальше по коридору, с другой. Я боком дошел до конца, убедился, что квартира пуста. Вернулся назад, и зашел в большую комнату. По одну сторону стоял шкаф. Дверцы были открыты, полки отсутствовали. В центре шкафа был большой пустой проем вплоть до его внутренней стенки – видимо, тут когда-то был сервант. По другую сторону стоял пыльный диван грязно-красного, почти коричневого цвета, без спинки. Спинка лежала правее, у окна. Класть друга в этой комнате, буквально в проходе, было плохой идеей, и я, не задерживаясь здесь, проследовал в смежную комнату. Когда проходил в дверной проем, в голове мелькнула мысль: «Пусть здесь будет какая-то кровать, куда я смогу его положить». На секунду зажмурился.
В маленькой комнате на полу валялось несколько тряпок, в углу располагался разломанный стол, а рядом, вдоль стены, стояло старое пианино. Клавиш практически не было. Я перевел взгляд направо. Взор упал на небольшую софу, которая находилась прямо возле стены. Мой товарищ слегка всхлипнул, когда я клал его. Несмотря на меньший в сравнении с кроватью в другой комнате размер, он поместился на ней почти полностью. Я лишь немного подтянул его плечами на уцелевшую боковину, чтобы голова была приподнята.
– Я буду минут через пятнадцать, не больше. – Я ткнул носом на руку друга, которой он сжимал рукоять автоматического ножа.
Он кивнул в ответ и когда я отстранился, нажал на кнопку. Раздался щелчок и из рукояти выдвинулось десятисантиметровое лезвие.
– Давай, только быстрее. Я не хочу тут задерживаться, – пробормотал он, внимательно глядя на стальной нож.
Он сделал круговое движение кистью, как бы разминая ее. Клинок блеснул, когда его поверхность поймала блик от окна. Не прямой, так как полуденное солнце находилось высоко, а просто более интенсивный свет. Вдали раздался негромкий
– Никакое животное сюда не зайдет. Вернусь быстро – одна нога здесь, другая там. Я повернулся к выходу и глянул на друга из-за плеча: – Ты только сиди максимально тихо.
– Конечно. Можешь не волноваться.
Я улыбнулся:
– Ты силен, дружище. Правда. Я горжусь твоей выдержкой.
– Давай, иди, – буркнул он в ответ. – Будь осторожен на улице.
Я вышел в соседнее жилое помещение, повернул налево, обошел диван. Прислушался. Из-за разбитых окон доносилось стрекотание кузнечиков. Стекла кое-где кривыми осколками торчали в раме, но в целом она была довольно целой. В окно начал проникать шум поднимающегося ветра.
Поймав момент, как мне показалось, наибольшего шума, я перевернул диван на бок и в два толчка придвинул его к дверному проему. Боком диван перекрыл две трети дверного проема комнаты, где лежал друг.
– Какого хрена ты там делаешь? – раздался его голос.
– Хочу быть уверен, что тебя никто не побеспокоит.
Диван стоял у проема довольно шатко, поэтому я слегка отодвинул его нижнюю часть, чтобы он плотнее прижался к стене. Внизу образовался небольшой зазор, но его едва хватило бы, чтобы туда забралась кошка. Баррикада стала на порядок устойчивее.
«Забралась кошка, – мелькнуло у меня в голове. – Кошек здесь нет уже больше четверти века…»
– Я скоро.
Глава I
Вышел из гостиной в коридор, прикрыл разломанные двери, насколько позволяли проржавевшие петли, проследовал к выходу. Выглянул в подъезд. На улице светило солнце и стихал очередной порыв ветра. Когда я спустился с лестницы к дверям подъезда, шум листвы затих окончательно. Двор (точнее то, во что он превратился с годами) по-прежнему был пуст. Заросли, начинающиеся через несколько метров от подъезда, были настолько густыми, что создавали сплошную тень там, где брали свое начало.
Я вышел из подъезда, бегло посмотрел в обе стороны, повернул налево и стал поспешно двигаться вдоль стены дома. Дошел до угла, завернул.
Передо мной была разрушенная лестница, ведущая вниз, в подвал. В конце лестница переходила в поросшую мхом площадку, настолько небольшую, что там едва ли могли встать двое людей. В подвал вела проржавевшая дверь, которая была верхней частью вдавлена вглубь проема. Нижняя часть выпирала наружу, открывая небольшой зазор в темное подвальное помещение.
Обошел лестницу, вновь прижался к углу дома. Дальше самое сложное. Впереди была дорога. Несмотря на то, что всюду, где не было асфальта, росли высокие деревья и разные кустарники, дорога представляла собой несколько метров открытого пространства. Меня могли увидеть как на самой дороге, так и из нашего дома, а еще из соседнего по этой улице, и с двух других, на той стороне дороги, куда предстояло перебежать. Одним словом, не лучшее место для перехода, но бродить по округе в поисках более удачного не было времени.