Аура
Шрифт:
Я намеренно обозначил станцию «Чернобылем», так как мы оба понимали, что речь идет именно о ней, а не о городе.
– Кирилл, ты же понимаешь, что вся информация есть у официальных представителей учреждения. Я не…
– Пал Палыч, я понимаю, и не требую от вас большего, чем вы можете сказать. Меня интересует только одно: правда ли там очень сложная ситуация и насколько все сложно?
– Я не могу тебе сказать. Да и если бы знал, вряд ли бы сказал. Сам понимаешь. Это не в моей компетенции, я инженер-энергетик. В общем, ждите официальной информации.
– Мы
– Кирилл, если ты мне, как сын, пообещаешь, что не под запись… – В твердом голосе я услышал легкие нотки тепла.
Несколько секунд я молчал, взвешивая в своей голове ситуацию и делая выбор между журналистикой и совестью. Наверное, я не самый хороший журналист, но слово, данное человеку, который мне доверяет, для меня важнее.
– Я обещаю, Пал Палыч. В новости не будет того, что вы мне скажете.
– Хорошо, сынок. Там возле третьего энергоблока армейские подразделения Украины сделали что-то вроде импровизированного кордона и не пускают сотрудников дальше. Та же ситуация с другой стороны станции – перекрыта вся промплощадка. Работы на «Арке» приостановлены. Есть какие-то разрушения. Они не единичные. Внутри станции между вторым и третьим блоками сотрудники СБУ. На третьем энергоблоке работает только дежурный обслуживающий персонал, больше никого не пускают. Это все.
– Спасибо, Пал Палыч. Я понял.
– Сынок, помни, ты обещал.
– Я не подведу. Спасибо вам. – Я ответил и повесил трубку.
Машинально обернулся и посмотрел на площадку лифта. Сделал несколько шагов, встал у начала длинного коридора, заглянул в него. Никого.
В руке завибрировал телефон. Я вздрогнул от неожиданности, и моментально посмотрел на экран. – Паша.
– Да, слушаю тебя.
– Я тебя ищу, ты где?
– Есть новости? Выходи в коридор, я у лифта.
– Да, кое-что есть. Сейчас подойду.
Я стоял, прислонившись спиной и затылком к стене, закрыл глаза. Информации действительно мизер. И та не под запись. Ладно, лучше, чем ничего. Дверь в коридоре щелкнула, я открыл глаза и посмотрел в сторону, откуда доносился звук и увидел Пашу, выходящего в коридор и поспешно направляющегося ко мне.
Когда мой друг подошел достаточно близко, я обратился к нему:
– Ну что скажешь?
– Немного. Говорил с Вадимом. Он был немногословен. Сегодня с утра их вызвали на срочное совещание энергетиков и инженеров-конструкторов. Совещание проходило на первом блоке, с участием каких-то государственных чиновников. Кого именно, наотрез отказался говорить. Обсуждали радиационную безопасность и прочность конструкции станции, нет ли угроз целостности здания, делали замеры.
– Ну, это уже что-то, – я потер глаза рукой: «Эх, Пал Палыч – ни слова о совещании. Старый разведчик»…
– У тебя?
– Немногим больше. Пал Палыч сказал, что закрыта промплощадка и территория, начиная со второго энергоблока. Есть разрушения. Возможно, множественные.
– Да, принципиально ничего нового. Говорим
– Предлагаю взять дополнительные полчаса и подумать, с кем еще мы можем обсудить этот вопрос. Может, кто из тамошнего медперсонала у нас есть, к кому можно обратиться за подробностями. Надо больше деталей. Меня Пал Палыч вообще просил не под запись.
– Понимаю, Кирюх. Поддерживаю. Давай перешерстим возможные контакты. Может, и найдем что.
– Давай так, ага. – Мы вновь проследовали по коридору в издательство.
Как и ожидалось, больше информации найти не удалось. Мы с Пашей дозвонились до сотрудницы медпункта в Чернобыле, пытаясь узнать, нет ли у нее информации. Выяснилось, что она уже два месяца как уволилась и теперь ездит по санаториям, куда ее отправляет сын. Для проформы мы позвонили в пресс-службу Чернобыльской АЭС, но там от комментариев отказались. Таким образом, обрывочные сведения от Абрамовых – это все, что у нас было.
– Мда, негусто, ребята, – буркнул Игорь, потирая тыльной стороной ладони заросший седой подбородок.
Я, Олег и Паша смотрели друг на друга.
– Мой друг с «Ми» тоже больше не выходит на связь. Но у меня есть нечто сумасшедшее для всех нас, – произнес Олег и вкрадчиво оглядел всех.
Мы заинтересовано посмотрели на него. Игорь кивнул в его сторону, подавая знак, чтобы тот продолжал говорить.
– Я говорил со своим товарищем. Он сталкер – бегает по зоне отчуждения, водит туда небольшие группы нелегальных туристов. Согласился провести и нас. Под ключ. Там вокруг ЧАЭС пустующая тридцатикилометровая территория, в Припяти мы будем уже через сутки. Все что нужно, снимем – и назад. Еще сутки. Если поспешим – успеем до воскресного выпуска новостей выдать народу «бомбу». И все будут довольны.
В кабинете воцарилась тишина. Мы переглянулись.
– Слушайте, ну коли так, тогда у нас у первых точно будет взрывная новость, – прозвучал голос Игоря.
Мы с Пашей посмотрели друг на друга. Нет, это, конечно, здорово, но перспектива поездки в Чернобыль «зайцем», да и еще в такой момент, звучала не очень ободряюще. Но, глядя на настрой Игоря, становилось понятно, что этот человек усмотрел удачный повод, который мог послужить удочкой для аффилирования с «Тайм-Гайдом» Вуда, и намерен идти до конца. И если мы сейчас откажемся, а он поддержит идею Олега – мы автоматически выпадаем из кандидатов на позиции глав отделов после слияния.
– Ну… – затянул Паша.
– Мы согласны, – ответил я.
– Да, конечно, – голос Паши раздался буквально спустя долю секунды.
– Отлично, бойцы! – воскликнул Игорь и хлопнул в ладоши. – Всегда знал, что вы настоящие журналисты! Чувствую, тут пахнет нашим воссоединением с коллегами из-за рубежа, да? – Он бодро усмехнулся.
– Я тоже так думаю. – Олег улыбнулся.
– А что по технической части? – поинтересовался Игорь.
– У него есть все необходимое, включая средства для воздушной съемки и камеры. Но, разумеется, все это будет стоить денег. Мы оплачиваем «экскурсию» плюс аренду оборудования.