Аурингард

Мухутдинов Эдуард

Тысячелетняя пыль облаком поднялась над развалинами, тучею черной сгустилась над руинами, скрывая от постороннего взора таинство разрушения, мистерию гибели и смерти. Да будет так…

Я ухожу. Мне больше нет дела до споров между Стихиями о том, было ли верным мое решение.

Ланнис повергнет Хаффура и отправит его в изгнание, чем немало удивит меня, — из всех Стихий Ланнис всегда был слабейшей.

Возможно, Магия Узора — это его Магия.

Мне нет дела и до того, что одни Стихии опустятся до простых духов, а другие возвысятся до богов. А в один прекрасный и проклятый день будут объявлены выдумкой. Как и я сам. Впрочем, и это тоже меня уже не волнует.

Я посвящаю несколько десятилетий своей предстоящей, немыслимо долгой, даже по сравнению с уже прожитой, жизни молитвам Айнур и иду к Лири, к сыновьям-близнецам Хандари и Валдару. Кстати, сражаться со мной приходил Хандари.

Позже я удалюсь от суеты разумных и погружусь в созерцание, которое буду иногда прерывать для кратковременных попыток понять мир, в котором окажусь. Быть может, какой-то из них понравится мне настолько, что я останусь в нем надолго. Впрочем, минет и его время, и междоусобицы и войны сметут все на пути своем. Тогда вновь ожидание станет единственной заботой моего существования.

И лишь после того как мир трижды покроется пеплом, после того как Дракон пожрет самого себя, после того как древнее предательство обернется против предавшего, после того как вечность превратится в миг, а миг превратится в вечность, когда исчезнет тень и мир

приблизится к концу своему, завершится срок, предписанный мне в уплату за свершенное в бытность мою Императором Ауром, завершится и выпустит меня из священных объятий искупительного долга, который сам же и возложил я на себя.

Тогда вновь волен буду я в судьбе собственной, и Ауреин вернет спокойствие в сердце мое; Время излечит.

И что же останется выбрать еще, кроме смерти. Этого последнего пристанища страждущих, несчастных и счастливых, всех, всего и вся. Ведь и Стихии способны умирать. И Боги.

Чтоб возродиться, впрочем…

В бессмысленной суетности мира есть единственная мудрость, которую никогда не поколеблет никакой правитель, никакое божество или идея. Все преходяще, так же как и незыблемо. Все имеет свои сроки, и границы им — бесконечность. Мне ли не знать этого, бессмертному?.. Ах, ирония…

И узкая темная дорога завершится у края обрыва, за которым — степь. И по ней пролегают сотни путей, каждый из которых неповторим.

Се величие низости, торжественность шутки Вселенной. Воплощенное во всем единство противоположностей. Власть того, что не способно властвовать, над тем, что не способно подчиниться.

Это — владения Ауреина. Это — Время.

А на высокой скале, возвышающейся над степью напротив дороги, разрушенный останется замок.

Разрушенный — чтобы вновь оказаться восстановленным…

20 января 1995 — 25 октября 1996 года, Казань.