Аурингард
Шрифт:
Но все это происходило далеко. Я накинул паутину на Лири и произнес запирающее заклинание. Среди дня внезапно сверкнула молния, и спустя мгновение загремел гром. Я осторожно потянул паутину, и вместе с этим громко затрещал воздух. Когда я полностью снял паутину, испуганные разумные уже укрылись в трактирах и домах, с недоумением и ужасом глядя на улицу.
Я рассеял Сеть и отпустил Силы. Сразу же кончился треск, и вскоре разумные, настороженно посматривая по сторонам, направились по своим делам. Я вновь взглянул в окно. Что-то было в ткани мира не так, какой-то малый сдвиг непонятного характера беспокоил меня, ибо он выделялся даже на фоне тех изменений, что произошли в структуре Источника.
Астрал
Ментальный мир предпочел молчание.
Тогда я своими новообретенными силами решил выяснить причину этого беспокойства, ибо ясно чувствовал, что оно каким-то образом непосредственно относится ко мне. Я обратился к Ситуан, Хранительнице Знаний, с которой прежде не мог общаться. Отклик пришел тут же.
— Что нужно тебе, Ушедший-Из-Тьмы?
— Что происходит в мире сейчас, так влияющее на него?
— Ты сам это знаешь.
— Не увиливай, я прекрасно понимаю, что тебе известен ответ.
— Тогда посмотри на свою спутницу и спроси ее тело, что случилось.
Ситуан замолчала. Я повернулся и взглянул на Лири…
Единственный раз я до этого испытал такое потрясение в своей жизни, лишь один-единственный раз. Это было давно, тогда, когда я понял, какой замок стоит на вершине высокой горы. Тысячи лет прошли с тех пор. Но и сейчас я не мог сдвинуться с места, не мог произнести слова, не мог отвести глаз, ибо видел нечто, недоступное взору других, но так ясно видимое мною.
Нечто, способное привести к моей гибели и гибели моей Империи. Да что там Империи — всего мира, ведь океаны тоже могут не устоять.
Это произошло. В Лири зародилась новая жизнь!
И первым побуждением моим было уничтожить ее вместе с жизнью, которую она, еще не зная того, может дать миру. И поднял я руки, дабы испепелить угрозу… но вскоре опустил их. Великая Тьма, я не могу сделать этого.
Ни я, ни кто-либо другой… я просто ему этого не позволю.
Я, одно из жесточайших существ на Земле, уничтоживший столько разумных собственноручно, сколько никто не уничтожил до меня, я, на чьих руках кровь всей моей родни, я, наблюдавший за смертью и муками бесчисленное множество раз во всем их многообразии, — не смог предать простейшей из смертей эту женщину, которую знал всего один день. Несмотря на то, что ныне угрозу величайшую представляла для меня она и тот, кто зародился в ней, когда я снимал чары с Лири. Никто еще не пробовал заклинания на эмбрионе, это просто невозможно. Величайшая мистерия в мире не поддается исследованию. То, что это произошло сейчас — случайность, случайность роковая и неизбежная. Я услышал, как издевательски хохочет Хаффур, но в его смехе проскальзывали нотки неуверенности, даже страха.
Тогда я и сам расхохотался.
— Будь что будет…
Слегка раздвинулась ткань времени, и я узрел часть того мира в целом, что будет после, увидел то, что мне никогда не удавалось увидеть. И это не было ужасным!
Внезапный порыв запахнул занавеси, и видение будущего пропало. И тогда понял я, что Ауреин рядом, и это ветер от его крыла закрыл просвет между временами.
Вновь попытался я проникнуть за сокрывающее полотно, и слегка подалось оно. Дальше я двигался, пытаясь сорвать завесу неведения, мешающую охватить единым взором все времена. Но когда остался единственный тонкий слой, за которым была победа, я расслабился. И тут же Некто, охраняющий от посягательств тот запретный край, в который я стремился, те тайные знаниями, обладателем которых хотел я стать, воспользовался моим просчетом. Что-то невероятно тяжелое ударило меня, так, что потемнел мир, потрескался и — рассыпался на бесчисленные звезды…
Мягкий голос был проводником моим из дальних
Я следовал за ним путями трудными, такими, какими они еще никогда не были. Я и раньше бывал здесь, но сейчас продвижение было, будто в воде, все движения были замедленны, чувства приглушены. Я не различал, что говорил голос, но невнятное бормотание было путеводной нитью в этих краях, где все дороги внезапно перепутались, и повороты исказились до неузнаваемости. С этим странным восприятием я достиг начала длинного туннеля и нырнул в него, отчаянно сопротивляясь все усиливающимся порывам ветра, желающего отбросить меня обратно. И я потерял связь с моим Источником Мощи, черпал все силы в самом себе. И, Великая Тьма, их оказалось достаточно!
Когда я вернулся в тело, матерью мне данное четыре тысячи лет назад, то обнаружил его распростертым на полу. Лири на коленях стояла рядом, и что-то шептала. Я узнал голос, который привел меня обратно.
Ослепительный желтый диск был уже на окончании своего дневного пути.
Сколько же я пролежал так?
Увидев, что я очнулся, Лири отпрянула и встала с колен. Потом протянула мне руку. Я нашел это забавным, но не подал виду, и принял ее помощь.
Это было приятно.
— Ты пойдешь со мной, Лири? — спросил я ее спустя много времени, когда солнце уже давно скрылось, и мрачная луна освещала мой беспокойный мир.
— Куда пожелаешь, господин мой, — был ответ.
— Лишь тебе я не господин, — произнес я и понял, что это действительно так. — Ты вольна покинуть меня в любое время, в любой миг, и я не смогу этому препятствовать.
— Если ты не прикажешь мне, я не уйду.
— Не говори так. Ты не можешь мне обещать свою жизнь, лишь ты не можешь.
Решение ты примешь скоро, когда узнаешь, кто я.
— Ты Аунард, свободный воин.
— Нет, милая, я не воин.
— Так кто ж ты тогда?
— Когда это станет тебе известно, разрешится судьба мира.
Таков был наш разговор в ту ночь, которая никогда не повторится. Лири удивилась, засмеялась и вновь потянулась ко мне. Я не противился. И уже знал: никогда я не смогу причинить ни самого малого вреда этой женщине, которою до сих пор помыкали все, кто с ней общался. Ее красота, более великая, чем красота любой эльфийской принцессы, и потому более жестокая, беспощадно очаровывала и завлекала, а простота и искренность души ее окончательно заставляли жертвовать собой на алтаре Айнур [2] .
2
Айнур — в космологии древнего Эрнина дух женского пола, ответственный за отношения между людьми, в частности за любовь. Позже Айнур стала божеством любви в пантеоне богов-покровителей раннего Лангедана. В поздней мифологии Эаронда имя Айнур трансформировалось в Аниар (Авиар), и с таким именем богиня в двух своих ипостасях в течение последующих тысячелетий стала покровительницей любви духовной и плотской. (По «Мифам Эаронда» Алария Лонского, 9947 П.Э.)
Помоги мне сбежать от меня туда, Где я сам себя не достану, Где прикованным буду цепями к стенам, Стенам бесконечной любви…
Я всегда мог увидеть будущее любого существа, кроме себя самого. Но общая картина мира была мне недоступна. Сейчас я не знал будущего своего и Лири, но часть мира через многие годы я узрел и, хоть и не узнал очертания материков, но благоденствие будет.
Странно, почему меня это так успокаивает? Никогда прежде я не хотел покоя поколениям, которые сменят живущие ныне. Целью было причинение злодеяний таких, какие и спустя тысячелетия будут содрогать сердца. Ныне же стало мне сие безразлично.