Аутист
Шрифт:
Во дворе дома на улице Костикова Тарас был без двух четыре. Он загнал своего зверя в подземный гараж, заглушил мотор и повернулся, чтобы идти к лифту.
— Эй, мужик!
Не дожидаясь вопроса, Тарас потянулся за зажигалкой. Фраза «Эй, мужик!» в подземном гараже обычно имеет продолжение «Закурить не найдется?» Но на этот раз он ошибся.
Кулак, встретивший челюсть Тараса, принадлежал грузному парню, чья мама, очевидно, согрешила с большой обезьяной. Тяжелый лоб, плоский нос и маленькие глазки могли бы подсказать антропологам, где искать
Тараса отбросило на байк. Оказавшись на широком кожаном сиденье, он попытался наладить контакт с отпрыском гамадрила.
— Я забыл вернуть тебе бабки или увел жену?
— Остряк, мля, — Прокомментировал кто-то из-за спины его реплику.
Нападавших было двое. Оба квадратные, коротко стриженные, одетые в темные пиджаки, из-под которых выглядывали черные рубахи с мелким рисунком. Как ни странно, громилы смотрелись даже стильно, и одновременно походили друг на друга, точно Тра-ля-ля на Тру-ля-ля. Тарас решил, что будет называть первого Тра-ля-ля.
Похоже, разговаривать близнецы-братья не собирались. Тра-ля-ла потянулся к Тарасу, чтобы снять его с сиденья, но тот уже успел подготовиться к продолжению банкета. Он нырнул под руку бандита и оказался у него за спиной. Короткий обмен ударами сравнял счет. Сын большой обезьяны ненадолго выбыл из игры, харкая кровью в углу. Зато ему на смену подоспел Тру-ля-ля.
Тарас с тоской покрутил головой. Бежать он не мог. Нападавшие преграждали ему путь к выходу. Обычно в это время в гараж на своем мерседесе заруливал калмык с третьего этажа. Он держал пару ресторанов на Мясницкой и после четырех заезжал домой отдохнуть. Но на этот раз его автомобиль уже стоял на месте. То есть на помощь надеяться не приходилось.
Короткий удар Тру-ля-ля пришелся в бок. Низкие своды подвала отразили чавкающий звук. Громила удивленно уставился на свою руку. Его квадратный кулак покрывал ровный слой фарша из лопнувшего пакета.
— Это че? — оторопело спросил он.
— Мясо, — Грустно ответил Тарас.
Он глянул на карман и понял, что остался без котлет. Пока Тру-ля-ля размышлял, чье мясо испачкало ему кулак, его или наглого байкера, Тарас зачерпнул горсть фарша и, словно комком снега, запустил в физиономию громилы.
Расчет был прост: пока тот отплевывается, он успеет прорваться к лифту. Однако надежды не оправдались. Красно-коричневый блин, ударив в лоб противника, не смог отвлечь Тру-ля-ля, зато привел его в состояние быка, укушенного в глаз подлым слепнем.
Громила взревел, ринулся к Тарасу, и меньше чем через минуту тот лежал на пыльном полу, пытаясь закрыть голову руками. А Тру-ля-ля с Тра-ля-ля азартно отрабатывали на нем форвардский удар.
— Кончай, Сыч, мы не мочить его пришли. Поучили и ладно. — Услышал Тарас сквозь ровный шум Ниагарского водопада.
— Ладно, мля, пусть живет.
Проходя мимо байка, Сыч пнул мерцающее крыло, а затем коротко ткнул локтем в зеркало. Послышался хруст. Это было хромированное зеркало от Харлея девяносто второго года выпуска. Особый
Тарас застонал. Но на этом показательное выступление близнецов не закончилось. Тру-ля-ля деловито расстегнул ширинку и, довольно кряхтя, помочился на байк.
Перед тем как окончательно уйти в астрал Тарас успел подумать, что сегодня он, как назло, забыл зафиксировать шарфом дверь.
Глава 4
Пистолет системы «Макаров» лежал на кухонном столе, поблескивая растительным орнаментом. Листики и завитушки охватывали металлический корпус, сбегаясь к лаконичной надписи на левой стороне: «Подполковнику Аршинову С.Е. от министра обороны РФ Грачева П.С.» Фил косился на оружие, точно на задремавшего ядовитого гада. Стоит зазеваться, и он цапнет тебя за руку.
— Господи, ну почему? — Слова подполковника Аршинова, сказанные в сложенные лодочкой ладони, прозвучали глухо. Он сидел боком к Филу, уперев локти в колени и спрятав в руки раскрасневшиеся лицо.
Пистолет, найденный у Насти, оказался наградным оружием ее отца. Подарок министра обороны хранился в маленьком сейфе в родительской спальне. Для надежности, Наталья Алексеевна положила огнестрельное подношение в жестяную банку из-под датского печенья Bicka. Только это не помогло. Настя стянула ключ из отцовской тумбочки и заменила «макаров» тяжелым пресс-папье в виде прозрачной полусферы с миниатюрным Карловым мостом внутри.
К счастью, от выпущенной пистолетом пули пострадали лишь настенные часы. Глуповатая царевна лягушка с электронным циферблатом на брюхе рухнула со стены, потеряв корону и батарейки. На том месте, где висело зеленое земноводное, теперь чернела аккуратная дырочка.
— Почему? А? Почему она так? — В сотый раз спрашивал Фила потерянный отец. Он примчался домой через пятнадцать минут после звонка Натальи Алексеевны. Высокий мужчина за пятьдесят с пышными посеребренными усами, почти не тронутыми морщинами лбом, гордым разворотом плеч и, точно вырезанным из гранита, подбородком, смотрел на парня глазами побитого спаниеля. Жена отставного военного вместе с приехавшими по вызову врачами сейчас суетилась возле дочери. Из Москвы к Аршиновым уже неслись мать и родная сестра отца семейства — теперь Настя ни на минуту не останется одна. Даже в туалет найдется, кому ее отвести.
— Я пойду? — Вместо ответа сказал Фил, вставая из-за стола.
— Да-да, конечно, — Подполковник проводил гостя до двери и смотрел, пока тот садился в лифт. «Спасибо» никто из родителей Насти Филу так и не сказал, но это было и не нужно — он чувствовал их почти мистическое к себе отношение. Ангел хранитель нашей дочери.
Тротуар прыгал перед глазами, норовя столкнуть на проезжую часть. Грудную клетку стянуло стальным тросом. Каждый вдох отдавал острой болью. Фила качнуло в какой-то палисадник, и он сполз по стволу ветвистой яблони. Следующие минут десять его рвало на бурые, не убранные с прошлого года, листья.