Аутист
Шрифт:
На щеках Насти вспыхнули лихорадочные пятна. Глаза заблестели. Фил, кажется, начинал понимать, почему она училась в гимназии «Новых Рубежей» — ее коньком была история.
— А Ольга, как только с делегацией и войском древлян расправилась, пошла военным походом на их столицу — Искоростеня. Все лето держала ее в кольце — не могла взять. Тогда она предложила жителям заключить мир. Попросила только откуп — по три воробья и одному голубю с каждого двора…
Внезапно Настин голос поблек, лицо подернулось белой дымкой, и Фил увидел, или, скорее,
…Жара. Даже по ночам. Так хочется снять пропахший потом летник и в одной холщевой рубахе войти в воду. По колени, по пояс, а потом оттолкнуться от илистого дна и окунуться целиком в темную прохладу…
Но нельзя. Не сейчас.
— Мы закончили, княже. Прикажи пускать, — В душный шатер вваливается старший дружинник. Большой, точно медведь. Бородатый. Пахнущий дымом и жаренным мясом. Великий воевода Свенельд. Ольга помнит, как боялся его Игорь, как умолкал, когда дружинник брал слово, точно воевода не слуга князю, а строгий отец …
— Тебе нужен мой приказ, Свен?
Его глаза — желтые, в коричневую крапинку — следят за плывущим в полумраке шатра силуэтом. Белый платок падает на медвежью шкуру. Тонкая рука ложиться на плечо, затянутое тяжелой чешуей кольчуги.
— Мне нужна ты, княгиня. Чтобы псом верным тебе служить. У ног твоих греться, — Горячая ладонь пытается удержать ускользающую руку, но теряет ее в темноте.
— Ночь коротка — скоро светает. Выпускай птиц, Свен. Хочу видеть до первых петухов, как запылает этот город.
Опустился полог. Растаяла в его складках тень воеводы. Княгиня сжала в кулаке фигурку маленькой собаки. Как тяжела эта бесконечная игра. Как невыносима жара…
— … Ольга приказала своим дружинникам привязать трут к птичьим хвостам. Ну, знаешь, раньше его вместо спичек использовали, — голос Насти доносился, словно через толщу воды. — Это такие тлеющие тряпочки. Воробьев с голубями выпустили, и они полетели домой — в свои дворы. Тогда засуха стояла, дождя много дней не было, и все соломенные крыши разом вспыхнули. Древлянам пришлось сдаться.
Фил вздрогнул. Что за фокусы? Он только что видел Ольгу. И ее воеводу. Вроде не спал. Как стоял посреди комнаты, так и стоит. Филипп на всякий случай, подцепил носком ноги легкое кресло, дремавшее возле письменного стола, подтащил к себе и сел верхом.
— Значит, у Ольги была фигурка? Она чувствовала, что воевода влюблен в нее и использовала его?
— Не только его. Мне кажется, она с помощью Серебристого Пса вышла замуж за Игоря. Ей же кроме знаменитого прадеда похвастаться нечем было. Ольгин отец паромщиком работал на реке Великой, под Псковом. Мать молнией убило. Говорили, она с волхвами зналась. Когда будущей царице исполнилось тринадцать, она начала переодеваться в мальчика. Чтобы отцу помогать. Однажды ей пришлось переправлять Игоря с его свитой. Он охотился под Псковом…
… Веревка привычно ложиться в руку. Вода набегает на сосновые бревна. Лошади фыркают за спиной и испуганно жмутся к людям. Ничего, милые. Потерпите.
— Что это у нас тут под рубахой? Никак прячешь чего?
Она чувствует, как рука охватывает ее грудь. Резко, до боли, прижимает спиной к богатой ферязи. Вторая ложиться на живот. Князь Игорь. Рыхлый, тонкогубый, с ниточкой темных усов. Будущий правитель. Всю дорогу его желание росло, как пчелиный рой над пасекой. Она знала, что он подойдет, но думала: дотерпит до берега. Не дотерпел.
— Смотрите-ка, девица! — Усмехается Игорь, разворачивая ее к себе. — Что же ты, милая, под мужской одеждой красоту прячешь?
— Чтобы, князь, твою душу не смущать.
Главное не отворачиваться. Смотреть в глаза. Что ты хочешь, князь? Разложить меня прямо здесь, посреди реки? На виду у твоих людей? Рыжеусого дядьки-кормильца Асмуда да пары дружинников, с которыми ты приехал кабана в Псковских лесах погонять? Или утянешь в ближайшие кусты на берегу? Не отводи взгляда, князь. Кто-то ведь смотрит на тебя так, как я сейчас. Может, Олег? Он всю твою подноготную знает. Смеется над тобой. Презирает, заставляя страдать…
— Так ты меня не смущаешь. Лишь бы я тебя не смущал.
Краснеет Игорь. В сторону глядит.
— Нет, князь, нечего мне тебя стесняться. Но проще утопиться прямо здесь, чем пойти с тобой. Выбирай: краткая утеха и позор навек, что изнасиловал правнучку великого Гостомысла, или сватовство честь по чести.
— Вот, значит, как. Правнучка…
Стихли смешки за спиной. Князь разжал руки. Отступил назад. Седлает коней. Уходит.
Вернешься ты, князь. Чувствую, совсем скоро вернешься…
…Фил потряс кудрявой шевелюрой. Да что с ним такое? Он же видит Ольгу, а Настя, вроде, не замечает ничего. Говорит и говорит.
— Настя, — прервал ее Фил. — А как ты узнала про фигурку? Ну, что она у Ольги была?
— Сама не понимаю. Почувствовала, наверное. Ну не могла же обычная девушка дружину, которая князей в упор не видела, заставить враз подчиниться? Я потом я в паре летописей нашла странные фразы. Сначала в Степенной книге. Слушай: «Идеши за Ольгой попятам Пес Серый. Хранил он ее от злого умысла…» Потом у Нестора в «Повести временных лет»: «Собак малая стерегла ее. Глаголела, как с мужами себя весть…». А в Радзивилловской лицевой летописи я даже изображение этого пса нашла. Вот, смотри!
Повернувшись к стене, Настя коснулась пальцами цветной распечатки, приклеенной к обоям кусочками скотча. На ней угадывался корявый рисунок, созданный, казалось, рукой пятилетнего ребенка. Фил с трудом различил женщину в богатой одежде. Рядом два уродца, сгорбившись, смотрят на нее. А Ольга — судя по всему, неумелый художник пытался изобразить именно ее — что-то показывает им, держа на вытянутой руке. Фил пригляделся. Не может быть! В сплетении неловких линий совершенно отчетливо проступал силуэт собаки. Ушастого пса, застывшего с поднятой мордой, словно в ожидании приказа.