Аутодафе
Шрифт:
– Городской крендель, фу-ты ну-ты, – описывал «краском» внешний вид пришельца. – Костюмчик отглаженный шкары начищены, сам побритый-завитый…
Жебров? Подтвердить либо опровергнуть догадку не удалось. Ни лица, ни фигуры стрелявшего Котовский не запомнил. Даже на вопрос о росте не смог толком ответить Городской отглаженный костюмчик стал для него главной приметой незнакомца…
А дальше произошло следующее. Котовского до глубины проспиртованной души возмутило такое обхождение с людьми, на добрую неделю избавившими его от хлопот по добыванию насущной выпивки. Да и городской костюмчик вызывал глухую классовую ненависть. Сам «герой
Возмущение претворилось в немедленные действия – Котовскому в тот момент, что называется, море было по колено, не испугался бы и десятка пистолетов.
– Гляжу – тот, что постарше, лысый такой, – на пол уже шваркнулся. А энтот хмырь в молодого палить давай… Ах так, сука?! У меня под рукой сковородка случилась – хвать ее, да как шарну гада по кумполу! Закуси не пожалел даже, вся картофля по полу разлетелась… Наповал уложил, так рассерчал. Лежит, сучара, не дышит, не шевелится.
Улики подтверждали странную историю – по полу действительно рассыпалась жареная картошка, ныне частично раздавленная. Там же валялась алюминиевая сковородка с длинной ручкой. На днище ее красовалась огромная вмятина. Удар «по кумполу» и впрямь получился качественный.
Но, пардон, где жертвы побоища?
Как выяснилось, для Котовского сей факт представляет не меньшую загадку.
– Я осмотрелся маленько – глядь, еще трупешник на полу болтается: бабень здоровущая… Всё, думаю, пропал Котовский, прямая дорожка на кичу рисуется. Эх, решил, была не была, зарою всех четырех в огороде, авось да пронесет…
Понятное дело, «герой гражданской» не мог приступить к столь масштабному мероприятию, хорошенько не подкрепившись. Однако, добив литровку водки и начав вторую, почувствовал усталость – решил немного подремать и сделать дело глубокой ночью, гарантированно без свидетелей…
На этом короткий период относительно адекватного восприятия действительности для Котовского завершился. Просыпался ли он с тех пор, оставались ли при этом тела на прежнем месте – решительно не помнил. Судя по тому, что водочные запасы полностью иссякли, всё же просыпался.
Заподозрив, что алкоголик-одиночка исполнил-таки роль могильщика и напрочь забыл об этом, я вышел на подворье. Свежих следов земляных работ не обнаружилось. Да и наши исчезнувшие трофеи – документы, компьютерные диски, склянки, прихваченные в лаборатории чудотворцев, – «красный командир», по его словам, зарывать никак не собирался. Так что же, черт побери, здесь произошло?! Котовский как источник информации выжат досуха. Может, соседи заметили что-то подозрительное? Не могут же тут обитать сплошь алкоголики… Я подошел к дощатому заплоту, выглянул на улицу, пытаясь вычислить по внешнему виду домов, хозяева которых из них менее склонны к чрезмерным возлияниям. И замер. В сторону обиталища Котовского шагала девушка. Госпожа Эльза Серебрякова собственной персоной… Увидев меня, она ничуть не удивилась.
– Похищение? Ерунда какая… Никто меня не похищал.
– Вот даже как… Тогда просвети, куда и зачем ты исчезла из квартиры. А то я немного встревожился.
– Хм… По-моему, это ты исчез среди ночи, не оставив прощальной записки. А мне в тот день предстояла поездка на объект «Уральского Чуда»,
– Понятно.. Ты одна летала на объект?
– Нет, со мной были двое сопровождающих из «Чуда».
– Много интересного увидела?
– Достаточно… Представь: тайга, предгорья, крохотная деревушка староверов. Живут, как жили их предки пару веков назад. Электричества нет, прочих благ цивилизации нет… Но в кое-каких товарах из внешнего мира нуждаются – и заготавливают целебные травы. Про некоторые из тех растений медики и слыхом не слыхивали. Причем заготовленное «Чуду» не продают, лишь выменивают – нельзя им держать в руках «антихристовы деньги».
История с похищением прояснилась… Жебров, наверняка принимавший участие в организации экскурсии для Эльзы, рассчитал всё точно. Да и я весьма облегчил ему задачу своим незаметным ночным уходом. Конечно, действовала бы в окрестностях Лесогорска мобильная связь – такой номер у экс-чекиста не прошел бы. Но чего нет, того нет…
– А как ты очутилась здесь?
– По просьбе твоего друга Гены. Он сказал, что по некоторым причинам не может сюда прийти, а ты, скорее всего, тут объявишься.
– Когда он тебя об этом попросил? – медленно, чуть ли не по слогам выговорил я.
– Вчера вечером…
Вот как… Всё-таки история Котовского – сплошной алкогольный бред. Мало ли каким способом могла деформироваться сковородка?
– Не знал, что вы знакомы с Генкой.
– Вчера и познакомились, – пожала плечами Эльза. – Пришел ко мне, сказал, что вы попали в трудную ситуацию… По-моему, Сергей, тебе стоит многое мне объяснить.
– Объясню, объясню.. – пообещал я. – Скажи сначала, зачем Мартынов просил разыскать меня?
– Чтобы передать устное сообщение. Дословно: «Как в кабинете у Бормана, только слева».
И она улыбнулась, словно не понимала, как взрослые люди могут играть в этакие мальчишеские шпионские тайны.
Для меня, впрочем, ничего тайного в послании Генки не оказалось. Во времена нашего детства была весьма популярна ролевая игра «в Штирлица», порожденная сверхпопулярным телесериалом. У нас даже имелась своя «рейхсканцелярия» в одном из предназначенных на снос домов Екатеринбурга – с кабинетами Мюллера, Бормана, Шелленберга… Роль Бормана исполнял как раз круглолицый второклассник Гена Мартынов.
– Ну, раз твое дело сделано, пошли отсюда, – непринужденно сказал я. И столь же непринужденно добавил: – Подожди минутку, захвачу кое-что в доме.
Так… «Кабинет рейхсляйтера Бормана» в те далекие годы был не слишком респектабельным – располагался в каморке под лестницей, некогда служившей для хранения дворницкого инвентаря. Похожее, но меньшее помещеньице нашлось и в апартаментах Котовского, под лестницей, ведущей в оборудованную на чердаке летнюю комнату. Третья слева половица оказалась не прибита. Подцепив ее клинком охотничьего ножа, я запустил руку в от крывшийся тайник. Есть! Пакетик с какими-то документами, завернутый в промасленную тряпку пистолет Макарова… Тоненькая пачечка купюр – не зашикуешь, но и голодная смерть не грозит… А это что за сверточек? Ага, портативная рация, точь-в-точь как канувшая в «Уральском Чуде».