Аварийная команда
Шрифт:
– По человеческой логике – да, глупость. А вот по логике Вселенной, вероятно, и нет, – возразил Свинг. – В качестве примера взять хотя бы вас, Глеб Матвеевич. Прошу, не обижайтесь, но где логика в том, что из всего человечества именно вы стали Держателем?
– Да уж, оказия… – пробормотал я. Паша был прав. Выстройся достойные сыны человечества в очередь на держательское место сообразно общественным заслугам, Лингвист торчал бы в той очереди под порядковым номером из десяти цифр. Причем первая из них была бы в лучшем случае пятеркой.
– Вот и Источник в действительности может быть где угодно и иметь какой угодно размер, – резюмировал Тумаков. – Вплоть до булавочной головки. Или же неприметного колодца в далекой сибирской
– Нет, студент, здесь ты точно ошибаешься, – уверенно заявил я. – Я видел Источник и плавал в нем… Даже если в нашем мире он станет колодцем или бусиной, все равно его сияние будет подобно Солнцу… Да, именно Солнце! Только в него мог превратиться Источник. Ведь совсем не обязательно, что он должен находиться на Земле.
– Хорошо, пусть будет Солнце, – пожал плечами Паша. – Из этого следует, что ваше сознание растворено сейчас в нем, как когда-то разум Пупа был растворен в Источнике. Правильно?
– Вполне возможно, – не стал отрицать я. – Только как это определить? И почему после такого разделения я, подобно Пупу, не превратился в черного призрака?
– Наверное, все дело в этой побрякушке, – предположил Охрипыч, щелкнув пальцем по моему наручню. – Когда Пуп завоевал Вселенную, он был гол как сокол, а при тебе уже имелся, можно сказать, целый свод законов Трудного Мира. А в нашем мире разум не живет без тела, да еще внутри Солнца. Даже держательский. Все разумные существа населяют исключительно Землю, включая богов. Таковы местные понятия, и являйся ты хоть величайшим из чудотворцев, твои чудеса будут происходить лишь в рамках существующих законов мироздания. Ты, браток, теперь в Трудном Мире новый Бог – пока, конечно, только теоретически! – но придумал тутошние правила не ты. Тебе по силам двигать по небу светила, но вывернуть их наизнанку у тебя не получится при всем старании. Калибр, как говорится, мелковат. Пуп начинал с нуля и был волен творить с материей все, что вздумается, а ты – нет. Ты хотел не конструировать миры, а лишь спасти свою Вселенную от ее же создателя. Отсюда и другой коленкор. Все это – опять же чисто теоретически – послужило во благо человечеству, но сильно ущемило твои способности Творца. Правильно я мыслю, студент?
– Логично, Архип Семенович. По крайней мере, нашей с Глебом Матвеевичем теории это не противоречит, – ответил хитрый Свинг, льстиво приплетя меня в соавторы своей концепции. Похоже, он верил в мои пока не раскрытые силы больше остальных и всячески старался упрочить к себе мое благорасположение.
– Ладно, идеями мы с вами обогатились по самое «не хочу», – подвел я итог всему вышесказанному. – Но чем они могут в данный момент нам помочь? Столько догадок, а воз и ныне там.
– М-да… – нахмурился Хриплый, после чего с робкой надеждой предложил: – А может, браток, все-таки дернешь за какой-нибудь рычажок? Самый маленький – чтобы только проверить, есть этому миру от тебя польза или нам на кого-то другого надо молиться?
– Легко сказать, Охрипыч: дерни… – еще больше пригорюнился я. – Там ведь даже неизвестно, за что хвататься, а уж куда дергать – и подавно. Правильно сказал классик: трудно быть богом. Только вот догадывался ли он, как хреново это на самом деле?
– Ой, кажется, кто-то идет! – вдруг встрепенулась молчавшая до сего момента Леночка и ткнула пальчиком в сторону поезда. – Смотрите, вон там, возле вагона!
Мы как ужаленные подскочили со скамеек и уставились в указанном направлении. Действительно, в отбрасываемых вагонными окнами квадратах света даже не шел, а бежал неуклюжий сутулый тип. При этом он отчаянно жестикулировал, но голоса его мы не слышали.
– Дядя Пантелей? – неуверенно произнесла Веснушкина и тут же сама себе ответила: – Нет, это не он…
– Это Рип, – сказал я, убирая руку с рукоятки «зиг-зауэра». Я схватился за него чисто рефлекторно, поскольку еще после опытов Агаты с зажигалкой догадался, что вряд ли сумею выстрелить из пистолета. –
Пока Рип приближался, до меня дошло, почему мы не слышим его криков. Звуковые волны в застывшем мире затухали столь же быстро, как энергия брошенного камня. Мы без проблем разговаривали друг с другом, потому что все время держались вместе. Но уже на расстоянии в десять шагов ни один из нас не смог определить на слух источник шума.
– Какое счастье, что я добрался до тебя раньше, чем Пуп! – вместо приветствия заявил мне Рип. Он выглядел донельзя взбудораженным и в упор не замечал прочих участников идущего в курилке консилиума. – Хорошо, хоть знал, где тебя искать! Только за счет этого я обогнал Пупа с его сворой! Пусть это он создал Трудный Мир, но я ориентируюсь в нем все-таки лучше.
– Что происходит? – спросил я. Волнение адаптера моментально передалось мне и остальным.
– Долго объяснять, Глеб! – отмахнулся адаптер. – Надо срочно залезть на какую-нибудь возвышенность. Такую, откуда нам было бы видно всю округу.
– Крыша вагона подойдет? – предложил я первое, что пришло на ум.
– Вполне! – согласился Рип. – Лезем туда.
И побежал к ближайшей вагонной сцепке – взобраться на крышу поезда можно было лишь по лесенкам, расположенным на торцевых стенках вагонов. Я оглянулся на перепуганных товарищей, беспомощно развел руками и припустил за горбуном.
Рип очутился наверху первым, а затем протянул руку и рывком забросил меня к себе. Встав на ноги, я перво-наперво ушел из-под контактного провода, дабы ненароком не задеть его макушкой. Рискованно проверять, насколько опасно сейчас электричество – все-таки его природа была совершенно иной, чем у огня.
Этот участок железной дороги проходил через густые леса, простиравшиеся вокруг, насколько мог охватить взгляд. Темнота не позволяла рассмотреть ничего, кроме сплошного лесного покрова, похожего во мраке ночи на стелющийся по земле черный дым. Пересекающая железнодорожный путь автомобильная дорога выныривала из леса и в нем же пропадала, проходя по открытой местности порядка километра. На этой однообразной, унылой панораме глазу было совершенно не за что зацепиться.
– Я знаю, что ты натворил, – с ходу перешел к делу Рип. Разговаривая со мной, он одновременно вглядывался в северный сектор горизонта. Надо полагать, оттуда и исходила ожидаемая адаптером угроза. – Не могу сказать, что меня устраивает такой исход. Но должен признать, что ты спас и себя, и меня, и своих друзей от Бессрочного Гашения. Только вот какой ценой – это другой вопрос. Из-за тебя я мог стать обычным человеком, как остальные чемпионы! Нет, ты подумай: я, бывшее темное божество Трудного Мира, и вдруг оказываюсь в нем заурядным человеком! Фиаско! Трагедия! А, да что там – катастрофа! Мое счастье, что я отлично знал, как противостоять воздействию Концептора, и потому не лишился ни памяти, ни адаптерских способностей! Жаль только, что тело осталось прежним, а так хотелось для пребывания в новом мире разжиться чем-нибудь более подходящим… Ладно, сейчас не время жаловаться на мелкие неудобства. Полагаю, вы уже обсудили ситуацию и пришли к единому мнению насчет того, что произошло?
Я вкратце передал Рипу содержание нашей беседы в курилке. Пока я это делал, оставленные внизу товарищи, не желая томиться в неведении, вскарабкались на вагон следом за нами. Все они были обеспокоены не меньше меня, но предпочитали не встревать в разговор нового Держателя и нарисовавшегося откуда ни возьмись бывшего компаньона, а ныне – чемпиона-бомжа.
– Ваши догадки в целом верны. Ты действительно провел глобальную перестройку Ядра и присвоил себе местечко, которое должен был по праву занять я, – подтвердил Рип выработанную нами дежурную версию событий. – Поэтому можешь себе представить мое огорчение…