Аварийная команда
Шрифт:
– Что за блюстители? – поинтересовался я, желая побольше выведать о незнакомом потенциальном противнике.
– Личная гвардия Держателя, – сообщил Рип. – Искусственно созданные им существа, чьей единственной целью является охрана своего создателя, Источника и всех, кто непосредственно возле него обитает. Прежде этим занималась группа доверенных чемпионов, но со временем Пуп перестал доверять своему окружению. Поэтому и взрастил себе телохранителей, чья преданность не подлежит ни малейшему сомнению.
– Держатель испугался, что его выживут с теплого местечка? – спросила Банкирша.
– Разумеется, –
Между тем светопланер посредника поравнялся с нами, и мы получили возможность хорошенько рассмотреть его экипаж. Само доверенное лицо Держателя выглядело не слишком представительно: низкорослый человекообразный чемпион с кривыми тонкими ногами и непропорционально большой головой, которая была почти вдвое больше головы Рипа. Короче, не последний урод среди обитателей Ядра, но мы встречали и покрасивее.
Свита посредника заслуживала большего к себе внимания. Парочка блюстителей, неотличимых друг от друга, как и подобает конвейерным продуктам, больше походила на людей, нежели их босс, но все равно не настолько, чтобы затеряться в толпе землян. Следуя логике нашего Концептора, Держатель вылепил своих «опричников» не по собственному образу и подобию, ибо слишком уж разительно выделялись они из чемпионского племени. Наряженные в легкие кожаные доспехи, но при этом совершенно босые, блюстители больше всего напоминали обкормленных стероидами и страдающих сколиозом минотавров, коим для придания человеческого облика спилили рога и подрихтовали пластической хирургией физиономии.
Заметное даже издали общее искривление позвоночника у блюстителей дополнялось их ярко выраженным односторонним развитием. А точнее, левосторонним, поскольку левая половина тела у обоих выглядела гораздо мощнее правой. Однако это отнюдь не значило, что его недоразвитая часть являлась физически неполноценной. Если правая блюстительская рука была сравнима с лапой взрослой гориллы, то найти прямые аналогии для левой конечности этих мутантов среди людей и приматов было уже невозможно. Приходится обращаться к сухому языку чисел и констатировать, что даже по приблизительным подсчетам самое мощное плечо блюстителя имело в окружности более метра. Причем это была чистая, обезжиренная мускульная масса, при виде которой молодой Шварценеггер повесился бы от зависти.
Я же больше изумился объему не блюстительских мускулов, а кулаков. Первой моей реакцией при виде их было нервное икание. Столкновение такого кулака с человеческой головой гарантировало жертве летальный исход даже от касательного попадания. При необходимости блюстители могли бы использовать в качестве кастета двухпудовую гирю, а орудовать бейсбольной битой сумели бы, зажав ее между большим и указательным пальцем, как дирижерскую палочку. Оружия телохранители посредника не носили, да и зачем оно им было нужно, при таких-то внушительных «маховиках»?
– Ну и быки! И почему всемогущий Держатель не сотворил себе гвардию из прекрасных рыцарей в сверкающих доспехах? – проговорила Агата, тоже пораженная карикатурно-уродливой внешностью блюстителей. –
– Ну ладно, Рип, уговорил: не будем дразнить этих ребят Концептором, – признал свою неправоту Охрипыч. – Но хоть потолковать-то с посредником можно? Ты же сам сказал, что это его работа – доводить до ушей Держателя глас народа. Вот и пусть доложит Пупу о нашем скором визите! А то и впрямь неудобно получается: завалимся с бухты-барахты в Ось, начнем скандалить, права качать… Может, это и по-чемпионски, но определенно не по-людски.
– Вряд ли у нас получится вызвать посредника на разговор, – помотал головой Рип. Вел он себя при этом словно угонщик автомобиля при обгоне его милицейской машиной: сосредоточенно смотрел вперед и старался сохранять невозмутимый вид. – Видите, ему сейчас не до бесед с чемпионами. Небось собрал необходимую норму обращений и торопится назад, в Ось. Да и рискованно нам афишировать себя раньше срока. Советую тебе оставить эту затею, Архип.
– Как прикажешь, товарищ адаптер. В этой битве ты полководец, – отступился Хриплый и проводил задумчивым взглядом обогнавший нас огромный светопланер. Три неподвижные фигуры на большой, как баскетбольное поле, платформе издалека походили на скульптурную композицию «Мальчик, пасущий быков». Которая, правда, была недоделана: чтобы придать мальчику и быкам окончательный облик, от них, как говаривали скульпторы, требовалось отсечь еще много чего лишнего…
Вслух я этого, разумеется, не произносил. Однако, когда светопланер посредника вдруг сбавил скорость, позволил нам поравняться с ним и пошел на сближение, мне почему-то почудилось, что чемпионы прочли мои мысли и, оскорбившись, решили вернуться, чтобы призвать меня к ответу за «гнилой базар». Я судорожно сглотнул и втихаря расстегнул кобуру. Вынимать пистолет было рановато – авось все обойдется, и мы разлетимся по-хорошему. Вот только интуиция с этим не соглашалась и подсказывала: уж коли посредник обратил на нас внимание, на задушевную беседу можно не рассчитывать.
– Юрьевна, Концептор и бутылку – к бою! – вполголоса распорядился Хриплый и попятился, дабы до поры до времени прикрыть спиной манипуляции Агаты.
– Я же сказал: нет! – гневно шикнул на прапорщика и Банкиршу Рип. – Против блюстителей это не поможет! Гвардия Пупа к таким вещам абсолютно невосприимчива, зато прекрасно чует, когда рядом готовится злодейство! Узнаем, что им надо, и, если возникнут проблемы, попробуем оторваться. Вспомните, чей у нас светопланер! Я вам еще и половины возможностей этой машинки не показал!
Агата вопросительно взглянула на прапорщика, ожидая, что прикажет наш непосредственный командир.
– Отбой, Юрьевна, – бросил тот, не рискнув идти наперекор адаптеру. – Отставить катаклизм. Черномордый прав: нечего будить лихо, пока не храпит.
Банкирша прикрыла коробку с Концептором и перевела взгляд на меня. Я ободряюще подмигнул ей в ответ, а затем слегка оттопырил полу пиджака и продемонстрировал Агате расстегнутую кобуру: мол, все пучком – нельзя как лучше, значит, будем как всегда… Банкирша хмыкнула, покачала головой и отвернулась. «Мне бы твой оптимизм!» – следовало понимать этот безмолвный, но выразительный ответ…