Аварийная команда
Шрифт:
Вот таким постыдным манером представитель человечества очутился возле Источника. Светлый Воин ударил мне не только по мягкому месту, но и по гордости. Впрочем, последняя пострадала отнюдь не так остро, как отбитая задница. Поэтому простительно, что все мои мысли были обращены сейчас к ней, а не к Источнику. Дикая боль пронзила нижнюю половину тела. Я еще перебирал ногами, но уже чувствовал, что тазовые кости, судя по всему, раздроблены и едва инерция от удара закончится, я рухну и больше не поднимусь. Лагеру останется лишь додавить меня и сбросить в шахту, чтоб не мучился и не оскорблял своим присутствием святая святых чемпионского мира.
Этот короткий финальный рывок завершился тем, что я запнулся за одно из колец суперармиллы и пластом растянулся на площадке. Падение причинило дополнительную боль, и я заорал так, словно меня распиливали
«Сдохнуть в отключке – не так уж плохо, – мелькнула в гудящей голове последняя молния-мысль. – Жаль только, что…»
Затем внутри все оборвалось, а следом должно было наступить забытье, что оградило бы меня от боли и сокрушения о бесславном поражении. Но едва я расслабился, дабы покориться судьбе, как сознание вдруг возвратилось, будто передумало уходить. А вот терзающие меня боль, усталость и пораженческие мысли испарились бесследно. Процесс самоочистки души и тела от страданий длился всего миг, но терапевтический эффект от него был просто великолепным.
Прилив сил и прояснившийся рассудок позволили трезво оценить изменившуюся обстановку. В ограниченном внешними кольцами суперармиллы пространстве Свет принял форму полупрозрачной золотистой дымки. А она испарялась… правильно: из самого что ни на есть настоящего источника – маленького круглого бассейна диаметром – извините за сравнение – чуть больше стандартного канализационного люка. Бассейн наполняла искрящаяся, будто под солнцем, бесцветная жидкость. А располагался он в том самом месте платформы, где, по логике, у суперармиллы должна была торчать отсутствующая вертикальная стойка. Я лежал на боку, упершись плечом в бортик водоема, и не мог рассмотреть его дна, хотя толщина площадки-основания не превышала метра. Такое впечатление, что Источник служил горловиной гигантского резервуара, находившегося уже в иной реальности.
Концептор, который я до этого удерживал в зубах, валялся неподалеку, выроненный мной при падении. Ключевая деталь Трудного Мира, хранившая в себе всю информацию о моей родной Вселенной, была сейчас похожа на забытую елочную игрушку, что в разгар праздника сорвалась с елки и закатилась в дальний угол комнаты. Никому не нужная безделушка, чье исчезновение осталось не замеченным ни гостями, ни хозяевами… Рядом со мной лежал аккумулятор такой мощной энергии, которую обычному человеку было невозможно и вообразить. Энергия, что двигала небесные светила и стирала целые галактики, была сконцентрирована в маленькой армилле и находилась от меня на расстоянии вытянутой руки. А я смотрел на драгоценный артефакт и не мог воспользоваться даже малой толикой заключенного в нем чудовищного энергетического потенциала.
Сущность, лишенная строго определенной формы… Почему все мои друзья, кому довелось увидеть Концептор, обнаружили в нем так или иначе привычные для себя вещи и лишь я по необъяснимой причине узрел в Концепторе армиллу – форму, наиболее близкую к сущности захваченного мной артефакта? В чем кроется, образно говоря, логика сей алогичности? А логика там, несомненно, присутствовала.
Намек – вот что это было на самом деле! Я – единственный, кто получил намек на то, что угодившая мне в руки драгоценность имеет отношение к высшим небесным сферам. И я же остался последним человеком, который продолжал бороться за возрождение Трудного Мира. Концептор, будто живое существо, все время пытался сообщить мне – и только мне! – о чем-то важном. С того момента, как я впервые его увидел, он посылал свои намеки. Вначале, вероятно, предостерегал об опасности, как это открытым текстом делали Адам Подвольский и Рип. А затем, когда я не внял голосу разума, Концептор избрал меня – своего похитителя – своим же первейшим защитником. Концептор будто чуял, что в Ядре его ценность окажется невелика и лишь я – осознавший свою ошибку землянин – стану относиться к нему как к великой святыне и оберегать его до конца. Поэтому «умный» артефакт продолжал упорно напоминать мне о тех небесных сферах, которые я по глупости уничтожил. Ведь не напрасно он придал Источнику свою форму – так сказать, усилил намеки по максимуму, раз тупой Лингвист их не понимал. Концептор делал все возможное, чтобы я не забывал о нем даже в эту минуту – возможно, последнюю минуту, когда я еще чувствовал себя человеком.
Но зачем? Неужели Концептор
Помнится, однажды Кадило уже принял этот артефакт за кинжал. Скорее всего, это случилось, потому что мой напарник был большой поклонник холодного оружия и коллекционировал его чуть ли не с детства. А что, если (вот когда настало время озадачиться этим сакраментальным вопросом!) у меня тоже получится придать армилле подобную форму? На худой конец, хотя бы столь же примитивную, поскольку я был уверен наверняка, что Концептор на такое способен.
Вся эта череда догадок и откровений (хотелось надеяться, что не запоздалых) вихрем пронеслась у меня в голове за несколько секунд. Спасибо Источнику: его близость делала мои мысли ясными, хотя в иной ситуации они точно показались бы мне бредом. Но к кому еще мог обратиться за подмогой ничтожный человечишка, атакованный самым могучим воином Ядра? Не к Господу же Богу, с которым я в данный момент воевал!
– Выручай, будь другом, а иначе нам с тобой сейчас придут кранты! – подобрав армиллу, обратился я к ней. Я действовал по наитию и полагал, что лучшего способа попросить помощи у родной Вселенной попросту нет. Хочет жить, как и я, значит, поймет, что от нее требуется. – Дай мне оружие! Самое мощное, какое сможешь! И поскорее, умоляю тебя!
Отвесивший мне пинка, теперь Светлый Воин вел себя как неоспоримый победитель. Умиротворенно урча – я и не предполагал, что блюстители способны выражать удовольствие, – Лагер неторопливо возвращался к Источнику. Разгадать планы гиганта было несложно. Все, что ему оставалось, это сгрести меня внушительной пятерней (самая крупная из них – левая – могла бы шутя смять холодильник) и отправить в полет к основанию Оси. Наша битва со Светлым Воином обещала завершиться, толком и не начавшись. Все зависело от того, верна ли моя догадка насчет Концептора и способен ли он на нечто большее, чем обычная «подсветка» чужеродной реальности.
– Что же ты не телишься, зараза! – прикрикнул я на армиллу и в раздражении стукнул ее подставкой о парапет Источника. Раньше я частенько поступал так с испорченными электроприборами, поскольку, будучи обывателем еще советской закалки, знал: иногда подобная встряска способна отсрочить дорогостоящий ремонт. – Оружие! Нож! Сабля! Пулемет! Базука! Ну хоть что-нибудь! Ведь для общего дела прошу, проклятая ты железяка! Кому ты будешь тут без меня нужна, скажи на милость?..
Лагер сошел с моста и ступил на платформу. Не будь я уверен, что передо мной находится безмозглая машина, непременно решил бы, что король блюстителей мурлычет под нос победную песню. Мои тазовые кости срослись – я прекрасно ощущал, что Источник не приглушил боль, а полностью исцелил меня от полученных травм. Я мог бы вскочить на ноги и снова ринуться в бой, как молодой лев, только что бы это дало? Нарвался бы на очередной пинок и улетел в шахту, словно ошметок грязи, стряхнутый со ступни исполина.
– Дешевая китайская побрякушка! – уже без обиняков обозвал я Концептор. – Да тобой даже спину толком почесать нельзя! Какого хрена я вообще тащил тебя сюда? Уж лучше бы сразу к кальмарам на ПМЖ отправился! Черт бы тебя побрал, барахло золоченое!..
Светлый Воин остановился на краю площадки и замер, будто заинтересовался моей бранью и решил дослушать, чем завершится мой разговор с Концептором. Сквозь золотую дымку я видел стоявшую на том конце моста одинокую фигуру Рипа, возле ног которого лежал упакованный в светокапкан Пуп. Компаньон молчал, не подбадривая меня и не выражая последнего сочувствия. Чуял, черномордый лицемер, что как только Лагер разделается со мной, настанет и черед адаптера послужить мячом для изнывающего от скуки «футболиста». Помалкивал и Держатель – очевидно, затаил дыхание в предвкушении уготованной мне экзекуции.