Авиатор

Колфер Йон

— Ты лгал мне, Биллтоу! — взорвался он, и его голос загрохотал в тесной камере. — Ты воровал мои алмазы!

Маршал вырвал накидку из рук Биллтоу и нанес ему мощный удар ногой, перебросивший охранника через койку. При этом пласт грязи на стене треснул и упал. Биллтоу лежал, словно мешок, из которого вывалилось белье.

— Прекрасный удар, маршал, — заметил Султан. — Прямо в челюсть. Он покатился кувырком. Добить его?

— Нет, — ответил Бонвилан. — Здесь нужно что-то более поэтичное, так я бы сказал. Нашему

другу Артуру требуется время, чтобы обдумать свои промахи.

Внезапно его внимание привлекло странное мерцание в глубине камеры. При ударе лбом Биллтоу сбил со стены часть засохшей грязи, и на камне проступили призрачные каракули. Любопытствуя, Бонвилан подошел поближе и наклонился, разглядывая их.

— Коралл, по-моему, — пробормотал он. — Вполне в духе старины Бродячего Черта.

Но нет, пометки были сделаны человеческой рукой. Схемы и уравнения. Кто-то пытался замазать их грязью, однако грязь не слишком хорошо держалась на влажной поверхности. На стене можно было явственно различить планер. Бонвилан прикоснулся к нему пальцем.

— Привет, Летчик, — прошептал он. — Видишь? Я обеспечил тебя лабораторией.

Вытащив из-за пояса пистолет, он легко постучал по стене рукояткой. Еще один участок засохшей грязи пошел трещинами и упал; стало ясно, что планер взлетает с крыши башни.

— И ты оставил мне сообщение о своем местонахождении. Не удивлюсь, если тут есть и более ценные секреты.

Лежа на полу, Биллтоу застонал.

— Какая меня ждет судьба, сэр? Казнь?

— Не сейчас. — Бонвилан выпрямился. — Ты мне еще пригодишься, Артур Биллтоу. На данный момент твоя судьба состоит в том, чтобы отчистить эти стены, а потом переписать и зарисовать все, что обнаружишь под грязью.

— Ох, благодарю вас, сэр. — Слезы облегчения закапали с носа Биллтоу. — Я сейчас же приставлю к этому делу одного из заключенных. Самого лучшего.

— Ты меня не понял, Артур. — Зажав в кулаке отвороты куртки охранника, Бонвилан содрал ее и толкнул его в глубину камеры. — Ты не надзирать будешь, а сам выполнишь эту задачу. Как заключенный.

Бонвилан повернулся к молодому человеку, почти год занимавшему эту камеру.

— Как тебя звать, парень?

— Клод де Виль Монтгомери, ваше высочество, — с готовностью ответил тот. — Хотя близкие зовут меня Спог.

Бонвилан прищурился: жизнь никогда не скупится на сюрпризы.

— Старина Биллтоу велел отвечать «Конор Финн», если кто-нибудь, в особенности вы, будет спрашивать. Он вообще хотел отрезать мне язык. Но как видите…

Спог широко открыл рот, обнажив два зуба и серый язык.

— Спасибо тебе… мм… Спог. Скажи-ка, мистер Биллтоу плохо обращался с тобой?

Казалось, все лицо Спога выразило неодобрение.

— Чертовски плохо, этакий подонок. Бил, и плевался, и таскал за волосы. Ужасно невоспитанный, правда?

— Ну, теперь у тебя есть шанс отомстить. —

Бонвилан бросил Спогу куртку Биллтоу. — Теперь ты тюремный охранник, а он пленник. Делай с ним что хочешь.

Спог воспринял это известие с полнейшим спокойствием, как будто такая резкая перемена судьбы совершалась с ним чуть ли не каждый день.

— Я ваш человек, ваше высочество. — Он изобразил что-то вроде салюта. — Как вы относитесь к пыткам тех, кто раньше был охранником?

— Целиком за, — ответил Бонвилан. — Это закаляет характер.

Спог улыбнулся. Его зубы напоминали стойки ворот.

— Вы будете гордиться мной, ваша милость.

Маршал подмигнул ему.

— Давай лучше придерживаться просто маршала, а?

— Да, сэр, ваша милость.

Мысли Биллтоу кружились, словно духи в колдовском котле, и все же суть происходящего он уловил.

— Я… Я теперь заключенный?

Тяжело дыша, он потащился к койке.

Бонвилан похлопал Спога по плечу.

— Займись своим узником, мистер Монтгомери. Я не общаюсь напрямую с преступниками.

Глаза Спога мстительно вспыхнули.

— Да, сэр… ваша милость. Со всем моим удовольствием. Может, вам лучше отвернуться?

Бонвилан сложил на груди руки.

— Может быть. Но не прямо сейчас.

Биллтоу попятился от своего нового тюремщика, все глубже и глубже в камеру, пока не уперся локтями в стену, сбивая с нее грязь и обнажая целые куски схем и вычислений. Зеленое мерцание коралла высвечивало зарождающееся на его лице выражение ужаса. Страдания, которые он причинял многим другим, теперь ожидали его самого.

Бонвилан подмигнул Султану.

— Ну, я же сказал — что-то гораздо более поэтичное.

Унылая башня

Вследствие бурной ночной деятельности — не один полет, а целых два — Конор спал не больше часа. И ему без конца снились тюремные охранники с кинжалами вместо рук и алмазами вместо глаз. Было, правда, и что-то еще, мелькало на заднем плане, требуя внимания. Воспоминание о том, как в девятилетнем возрасте Конор вместе с отцом пересекал на веслах залив Фулмар.

«Следи за лопастью весла, — учил его Деклан Брокхарт. — Смотри, как оно разрезает воду. Твоя задача — зачерпывать воду, а не скользить веслом по волнам».

Потом во сне Деклан произнес то, чего Конор никогда не слышал в реальной жизни: «То же самое применимо к лопастям пропеллера. Благодаря этому твой аэроплан сможет оторваться от земли».

Мгновенно проснувшись, Конор сел на постели. Что это было? Какая мысль мелькнула в сознании? Сон уже распадался на фрагменты. Весло. Что-то о веслах. Как может весло помочь аэроплану лететь?

На самом деле ответ был очевиден. Ведь весло, как и пропеллер, имеет лопасть.

«Смотри, как оно разрезает воду…»