- Автора!

Андреева Наталья Вячеславовна

— Подождать? — сердито спросил Михин. — У меня времени нет! Будто ты не знаешь, сколько длится предварительное следствие!

— Я знаю, — спокойно ответил Алексей. — Думаю, что и Павел Андреевич это знал. У него все рассчитано. Он не позволит, чтобы дело закрыли. Когда отпущенный срок подойдет к концу, ты получишь конец романа.

— Да кто он такой, этот Клишин! — закричал Михин. — Сам дьявол, что ли?!

— Человек. Всего лишь человек. Которому зачем-то понадобилось сделать из собственной смерти комедию. Ложись спать, Игорь. Нам обоим завтра рано вставать.

На том они и разошлись.

3

Лето

было в зените. На пороге июль месяц, на небе сияло солнце, которое и не собиралось сдавать своих позиций. Но люди постепенно привыкли к жаре. Теперь казалось, что иного лета и быть не может.

Алексей решил в тайне от Михина поговорить с Надей. Он был свидетелем ее ссоры с теткой как раз накануне дня, когда Алла Константиновна трагически погибла. Но все равно не верил, что это могла сделать девушка, подбирающая на улице бездомных котят, уступающая в электричке место старушкам и собирающаяся посвятить свою жизнь памяти безвременно ушедшего Павла Клишина. Или в тихом омуте черти водятся? Тогда она великая актриса, а Алексей Леонидов бездарность, каких свет не видывал! Абсолютно не умеющий разбираться в людях!

Он поехал к Гончаровым. Немного волновался. Как-то встретит его Надя? Дверь Леонидову открыли сразу. Надя была в длинном траурном платье глубокого черного цвета, волосы убраны в гладкую прическу, только две вьющиеся светлые пряди остались на висках,>лицо было скорбное и только загар нарушал общую картину. Девушке полагалось быть бледной, а золотистая кожа светилась. Алексей заметил, что классический стиль Надежде очень к лицу. Вот джинсы, футболки и рюкзачки с болтающимися на замках смешными плюшевыми игрушками абсолютно не в ее стиле. А в длинном платье она хороша! Неужели такая девушка может быть убийцей?

— Я пришел выразить вам свои соболезнования, — церемонно поклонился он.

— Проходите, — посторонилась Надя.

— Дядя дома?

— Да, он в кабинете. Ему нехорошо.

— А вам? — спросил он в лоб.

— Знаете, здесь уже был ваш друг. Из милиции. Он ясно дал понять, что подозревает в убийстве тети именно меня. Так что вы особо не старайтесь.

— Я как раз не думаю, что снотворное тете дали вы.

— Спасибо. В большую комнату не ходите, там… В общем, не надо. Идемте в мою. Это не слишком прилично, но выхода у меня нет..

Следом за девушкой он прошел в маленькую комнатку. Там было чисто и очень уютно. На столе лежали учебники, исписанные листки бумаги.

— Занимаетесь? — спросил Алексей, кивнув на конспекты.

— Экзамены никто не отменял. Остался еще один, последний, и, летней сессии конец. Садитесь вот сюда, в кресло, — сказала Надя, видя, что он стоит на пороге в нерешительности.

— Благодарю. — Чай? Кофе?

— Спасибо, не хочу. То есть не хочу вас утруждать. У вас и без меня забот хватает. Я ненадолго. Значит, Михин здесь был? — спросил он, присаживаясь в старое скрипучее кресло. — Когда? Сегодня?

— Да. Днем. И отнял у меня два часа. Должно быть, человек не понимает, что студентам надо готовиться к экзаменам. Он думает, что у них есть время

убивать своих родственников. Да, Алла меня подвезла до вокзала, огромное ей спасибо. Если бы она еще знала, что будет двухчасовое окно в расписании электричек, я подумала бы, что тетя изменилась к лучшему. Я сдала сумки в камеру хранения и пошла прогуляться в Московский универмаг. Да, Алла попросила стакан «Пепси», была страшная жара, как, впрочем, и сегодня. Мы зашли в пиццерию. Поскольку я при ней прислуга, то принесла ей «Пепси» от стойки бара. Михин подозревает, что по дороге я и бросила снотворное.

— И где же вы его взяли?

— У дяди. Он плохо спит. Да и Алла пила таблетки. Чего-чего, а этого добра в нашем доме хватает! Только я засыпаю мгновенно и сплю крепко, безо всяких сновидений. Должно быть, от усталости, — усмехнулась девушка.

— А почему вы не остались с тетей в пиццерии? Почему пошли на вокзал?

— Я же не знала еще, что будет окно, — терпеливо пояснила Надя. — Сначала я пошла на вокзал, потом еще какое-то время выясняла, когда пойдет первая электричка. Толкалась у касс, у справочного бюро. И только потом сдала сумки в камеру хранения. И пошла прогуляться. А куда можно пойти на Площади трех вокзалов, если у тебя нет денег? В Московский универмаг. Поглазеть.

— Я думал, вы музеи предпочитаете.

— Это зависит от ситуации. И вот когда я шла к универмагу, я увидела, что возле пиццерии все еще стоит белый «форд» моей тети.

— Мало ли таких машин в Москве? Вы уверены, что именно ее?

— Послушайте, вы свою машину из сотни таких же «Жигулей» узнаете?

— Не пробовал, не знаю.

— Своя — она такая одна, поэтому других вы просто не заметите. Это был Аллин «форд», я нечасто на нем ездила, зато иногда его мыла. И номер мне был знаком.

— Она заставляла вас мыть свою машину?!

— Вас это удивляет?

— Нет, — покачал головой Алексей.

— Может, она сама напилась таблеток? — предположила Надя.

— Скорее, встречалась с кем-то. Зачем ей одной столько времени сидеть в пиццерии? Насколько я знаю, она собиралась на работу. И что вы сделали?

— Прошла мимо. Знаете, когда я узнала, что Алла — любовница Паши, я просто стала бояться неожиданно возвращаться домой. Без предупреждения.

— Почему?

— Потому что так можно разочароваться во всех знакомых. Придет в гости порядочный человек, неглупый, интересный, хорошо одет, пьет с тобой чай, говорит с дядей о литературе и ругает коррупцию во власти. Все хорошо и все правильно. Ну каково заставать его потом в постели с женой человека, в доме которого пил этот самый чай? Я не стала смотреть, с кем Алла сидит в ресторане, одна или нет. Понимаете меня?

— Почти. Только теперь вам трудно доказать, что не вы убили тетю.

— А может, я? — горько улыбнулась вдруг Надя.

— Это как?

— Павел мне как-то говорил: если ты каждый день что-то просишь у Бога и просьба твоя справедлива, то обязательно должна исполниться. Только не надо ни на миг о ней забывать, все время помнить и просить, помнить и просить.

Это не его мысль, вычитал где-то, но он сам так сделал, а потом раскаивался и говорил, что не то просил.

— Что же с ним случилось?