- Автора!
Шрифт:
— Что-то случилось?
— Абсолютно! — коротко ответил он женщине, давно уже привыкшей к его манере выражать мысли и чувства.
— Ой, Лешка, темнишь, — погрозила она пальцем.
— Как отдохнула? — спросил Алексей и погрузился в санаторно-курортные впечатления. Выслушав все (то есть сделав вид), радостно сказал: — Мама, как я рад, что ты наконец с нами! Как нам тебя не хватало!
На что мама с иронией ответила:
— Абсолютно.
От его услуг в качестве шофера она категорически отказалась. Сказала, что всю жизнь прожила без машины и на дачу к снохе как-нибудь доберется сама. А он пусть идет и
— Надя, это Алексей Леонидов, — тихо сказал он, услышав в трубке знакомый голос.
— А…
— Вы заняты? — Он слегка насторожился. Голос у девушки был странный. Какой-то безжизненный.
— Просто не хочу ни с кем говорить.
— Что-то случилось?
— Да, случилось.
— С вами?
— Нет, у дяди инфаркт. Уже второй. Все плохо, Алексей Алексеевич.
— Когда же он…
— Позавчера. Пришла из университета вечером, а он лежит в прихожей, даже до телефона не смог дойти.
— Почему в прихожей? У него кто-то был?
— Не знаю, какая мне разница? Я только сейчас из больницы приехала, вещи кое-какие собрать. Он в реанимации, эту ночь не спала и сегодня вряд ли удастся.
— А ваши родители? Они не приедут?
— Мама сегодня должна выехать, а мой отец… Он умер год назад. Тоже инфаркт. Ну почему у них, у Гончаровых, такое слабое сердце? Ведь дяде всего только пятьдесят пять, папе немного за шестьдесят было. Почему?
— Надя, вы плачете? Я приеду к вам, хотите?
— Вас тут только не хватало, — сердито сказала она. — Я сама, привыкла.
— В какой больнице он лежит?
— Да какая разница? Сами виноваты! Вы и этот ваш… Михин. Как же, отравителя нашли!
Убийцу! Может, Михин приходил, и дяде стало плохо. Обязательно было говорить все эти гадости про Аллу?
— А дядя ничего не рассказал? О том, кто у него был?
— Вам бы только это. Человек при смерти лежит, а вы о своих делах, о том, как бы схватить преступника. Да сколько можно?!
— Надя, а Демина вы знаете?
— Что?!
— Макс Демин…
— Я не… — Она вдруг бросила трубку.
Алексей услышал гудки, попробовал перенабрать номер, но к телефону больше не подошли. Он решил завтра обзвонить больницы и выяснить, где именно лежит Аркадий Михайлович Гончаров.
«Ну что я уперся в этого Демина? Найдется, не иголка. У Клишина друзей было мало, не жаловали его мужики, да и я бы не жаловал, если бы раньше узнал про историю со своей собственной женой. Об их школьном романе. Когда рядом ходит такой экземпляр, как Павел Андреевич, поневоле чувствуешь себя ущербным. Интересно взглянуть на его приятеля, что там за отношения? Они говорили о женщинах. Если вспомнить тот отрывок. Приятель жаловался на то, что не может найти достойную невесту. А не Демин ли это? Не у него ли заключительный акт драмы? Так что, опять женщина? Ревность? Какого-то кусочка не хватает во всей этой истории. Наверное, я не внимательно читал. Барышеву позвонить? Нет, Серегу дергать нельзя, ему сейчас не нужны приключения. Не до игры в детектива. Придется самому. В ущерб собственной работе. Да дался мне этот Клишин! Но есть еще Надя.
Глава восьмая
ПАШИН ДРУГ
1
Проснувшись, Алексей обнаружил, что мама уже уехала. На столе лежала записка: «Уехала на дачу. Не стала тебя будить. Позавтракай и езжай на работу. Мама».
Как будто он забыл бы позавтракать! Или поехать на работу! А мама, ранняя пташка, уже понеслась к снохе и внуку. Наверняка с тяжелыми сумками. И чтобы он не опоздал на работу, делая крюк через вокзал, не стала его будить. Она дорожит его новой работой. Равно как и его семьей. Складываются у нее отношения со снохой или не складываются, значение имеет только то, что единственный сын живет в семье, где его любят и ценят. За это мама будет бороться.
Спустя полтора часа, он сидел в своем кабинете и пил кофе, ожидая, когда обрушится шквал телефонных звонков. Понедельник. Рабочую неделю будут загружать, чтобы потом, постепенно теряя темп, откатываться к пятнице. Секретарша Марина зевала и терла глаза. Потом спохватывалась и смотрела в карманное зеркальце: не размазалась ли тушь. Сотрудники делились впечатлениями о прошедших выходных, гудел ксерокс, печатая новый прайс, уже раздавались первые звонки. Вскоре началась обычная суета, и Алексей закрутился.
В конце дня Марина заглянула в кабинет с видом заговорщицы. Леонидов говорил по телефону, она подмигнула, и он, извинившись, прервал разговор, включив музыкальную паузу для собеседника.
— Там Соня на проводе. Как мне поступить? Соединять?
— Нет, скажи, что уехал по делам.
— Ясно. — И Марина закрыла дверь. Леонидов договорил, а потом вышел в приемную.
— Ты можешь сделать мне одолжение? — спросил он.
— Какое? — Марина уже поняла и лукаво улыбалась.
— Эта соседка по даче меня достала, нахальная оказалась девушка, и все время норовит нагрубить моей жене. Ты не могла бы…
— Регулярно отсылать ее? Да с удовольствием!
— Правда? Вообще-то врать нехорошо.
— Только не секретарям, это их профессия. Мне не нравится ее голос. Кстати, тут некоторые наблюдали, как эта Соня садилась в твою машину, и по фирме ползут слухи…
— Что я завел юную любовницу?
— Ты же знаешь, что офис, все равно что аквариум. Все прозрачно.
— Я понял. Впредь буду осторожен.
— Я тоже. Никогда не соединять.
— Умница.
Секретарша улыбнулась. На ее столе зазвонили сразу два телефона. Марина сняла одну трубку, выслушала, пообещала поискать кого-то, подняла другую.
— Это Серебрякова, — сказала она, понизив голос.
— Переведи звонок в мой кабинет. Больше на работе он о Соне не слышал. Никогда.
А вечером позвонил Михин. Алексей сразу понял, что дела у него пошли. Игорь говорил бодро, словно рапортовал:
— А ты пророк, Леша! Как в воду глядел!
— Что, Демина нашел?
— А чего его искать? Все оказалось просто. Более чем.
— И?
— Знаешь, как девичья фамилия Любови Николаевны Солдатовой?
— Кажется, уже знаю.
— Правильно. Демина.