- Автора!
Шрифт:
— Демин был знаком с Аллой? — тихо спросил он.
— Да, их Павел познакомил. Это было… примерно полгода назад. Мне показалось, что он хочет передать Максиму эстафету, то есть Аллу. Павел выступил в роли сводника.
— Почему?
— Не знаю. Павел последнее время совершал довольно странные поступки. Мне даже казалось, что он не в себе.
— Демин, он какой?
— Обычный, — пожала плечами Надя. — Нельзя сказать, что некрасивый. Но Павел его затмевал. Он был яркой, неординарной личностью, а Максим… его тень. Он все время старается подражать.
— Подражать,
— Максим его все время так странно разглядывал, как будто запоминал. Этот взгляд я никогда не забуду! Мне порою казалось, что он хочет его изучить, понять, как Павел устроен, а потом задушить. Это была дружба-ненависть.
— А почему Павел решил, что Демин будет интересен Алле? Такая неординарная женщина, красавица, ей нужен был парадный мужчина для выходов в свет.
— Демин — богатый человек, — равнодушно сказала Надя. — Они с Аллой — люди одного круга, а, главное, одного склада. Я имею в виду практичность и… меркантильность, если хотите. О делах оба могли говорить часами.
— Так стали они любовниками, или нет?
— Откуда я знаю? Я абсолютно не разбираюсь в таких вещах.
— А вами он почему заинтересовался?
— Максим сделал мне предложение. Месяца через три после того, как Паша его привел к нам в дом.
— Предложение? Вам?!
— А что тут странного? — Надя даже обиделась.
— Нет, вы замечательная девушка, но почему предложение? Он влюбился?
— Максим? Ну уж нет! По-моему, просто не умеет. Это странный человек, я не могу понять, хороший или плохой, что он думает, врет или нет, притворяется или на самом деле хочет мне помочь.
— Но почему он решил на вас жениться?
— Будете смеяться.
— Нисколько.
— Ему нужна была гарантия.
— Гарантия чего? — удивился Алексей.
— Порядочности. Его часто бросали женщины, он просто помешался на том, что очередная — пассия непременно должна изменить или уйти к другому.
Алексей невольно усмехнулся: да, приятель, о котором писал Клишин — это Демин. Без вариантов. Штрихи к портрету.
— И он выбрал вас?
— Максиму почти сорок, один раз он уже разт-hg велся, и я так поняла, что это было болезненно.
Он очень хочет ребенка, нормальную семью, а главное, верную жену, за которой можно не устраивать слежку. Детективы его уже и так разорили.
— За кем же он следил?
— Я не задаю таких вопросов. На которые людям неприятно отвечать.
— Бесценное качество. На его месте я бы тоже именно вам сделал предложение. И вы отказали?
— Да. Конечно. Тогда у меня это и случилось с Павлом… Ну, вы читали…
— Значит, все-таки правда? Она вновь покраснела.
— И вы признались Демину?
— Я любила. Люблю. Это безнравственно, когда вводишь в заблуждение человека. Я сказала, что буду верной всю жизнь, только не ему.
— Удар, Надя. Ниже пояса удар. Вы его, похоже, добили.
— Как?
— Своей любовью к Павлу Клишину. И он отстал?
— Максим вообще ни к кому не пристает, он не такой. Просто сказал, что через некоторое время рискнет еще раз повторить свое предложение. Именно такими словами и очень корректно.
— А
— Я над этим не задумывалась.
— Он назло это сделал, — уверенно сказал Алексей. — Павел Клишин соблазнил вас назло своему приятелю. Не хочу вас обидеть, но, видимо, между ними вышел спор. Об этом есть в его последней книге. Ну и свинья же был Павел Андреевич! Редкостный негодяй!
— Ну и пусть, — равнодушно сказала Надя. — Я ни о чем не жалею.
— Зато Демин пожалел. А когда вы искали ту визитку, у меня в машине, то решили, что уйдете к нему?
— Ну и что? В конце концов, его тоже жалко.
— Но он не бездомный щенок, он взрослый мужчина. Не надо подбирать на улице мужчин, Надя. Кажется, Павел Андреевич вас предупреждал.
Она вспыхнула:
— Оставьте меня в покое! Я зря отдала вам записи Павла! Это нечестно!
— Извините. А какие отношения у Максима с вашим дядей?
— При чем здесь дядя? — пожала она плечами, уже немного успокоившись. Но щеки еще горели; — Нормальные.
— Если бы Демин пришел один, без вас, Аркадий Михайлович его бы впустил?
— Впустил бы. Он любого бы впустил. Только это не Максим. Извините, но мне пора идти. — Девушка решительно встала.
— Не надо убегать, — придержал ее за руку Алексей. Несмотря на жару, рука была холодная. — Вы не видели машину Демина у пиццерии? В тот день, когда убили Аллу… Константиновну?
— Машину? Да вы что?!
— Но кто-то же бросил в «Пепси» снотворное. Если не вы, то… Демин?.
— Какая глупость! Пустите! — Она выдернула свою руку.
— Очевидный факт. Признайте это, и вам станет легче.
— Я лучше пойду.
— Хорошо, давайте не будем об этом, только не уходите, — жалобно сказал Алексей. — Посидите здесь, на воздухе, вас уморила больница. Вы там зачахнете. Посидите со мной, расскажите о детстве, о семье. Человек любит вспоминать о своем детстве. Я, например, очень люблю, это отвлекает. Вы где родились?
Она неохотно села на поваленное дерево на почтительном расстоянии. И также неохотно ответила:
— На Севере.
— Такая маленькая девочка на таком большом Севере? Совсем одна? — с усмешкой сказал он.
— Вообще-то мой отец — коренной москвич. А мама — приезжая. Родители уехали на Север по распределению, после института, вернее, распределили маму, она моложе отца на десять лет, а он просто уехал с ней.
— Из Москвы?
— Везде люди живут. Что, Москва — единственное место, где можно жить? Они, кажется, поссорились с дядей, у нас никто не говорил, из-за чего. Но родители редко общались с московской родней. Мама вспоминала, что за месяц до моего рождения отец ездил в Москву, в командировку, так они поссорились с дядей окончательно, и больше друг другу не писали. Отец по образованию был инженером, получил большую квартиру от завода, много зарабатывал, мы очень хорошо жили, особенно когда папа стал директором. Да, его назначили. А потом… У него случился инфаркт. Дали группу, он вышел на пенсию. И как только перестал работать, расклеился, словно бы потерял себя. Потом второй инфаркт, и все, конец…