- Автора!
Шрифт:
— Почему мой?
— Ты ведь тоже по нему сохла.
— Леша, я была почти ребенком! Нашел что вспомнить!
— Ничего, я им всем еще покажу! — и Алексей неизвестно кому погрозил кулаком. Саша при этом улыбнулась.
Дома Леонидову не сиделось. Он решил прогуляться, хорошенько поразмыслить, переварить полученную информацию. Шел он к шоссе, потом пошел по шоссе, и хотел было уже свернуть к лесу, когда из-за поворота вылетели вишневые «Жигули». За рулем сидела Вера Валентиновна. А рядом очаровательная Соня. Вид у обеих женщин был цветущий.
— Алексей Алексеевич! Вы домой или из дома? Может, подвезти?
— Спасибо, не надо. Я гуляю.
— Заходите к нам сегодня, запросто, по-соседски. Посидим, шашлыков пожарим.
Он оторопел: как будто ничего не случилось!
— А в честь чего банкет?
— Дело о смерти моего племянника закрывают, вы разве не слышали? Разобрались, слава богу! А мне в награду дачка и квартира московская, — с откровенным удовольствием сообщила Вера Валентиновна. — Дачу, правда, Максим Николаевич заберет, а квартиру придется продать. Но кое-какие денежки останутся. Дочке приданое. Или новое дело начну. Ваша фирма чем торгует? Сонечка что-то говорила про бытовую технику и компьютеры. Выгодное дело? Вы постоянным клиентам большие скидки даете? Сколько процентов? А в кредит?
Поскольку Алексей молчал, дама сочла, что это проявление интереса. И улыбнулась:
— Ну так заходите. Мы все обсудим. Сонечка, что ж ты ничего не скажешь? Приглашай!
Соня опустила стекло со своей стороны и невинно улыбнулась:
— Я извиняюсь, Алексей Алексеевич, все эти нервные срывы, наверное, от жары. Заходите, мы все равно это лето будем жить на Пашиной даче. Заходите.
«Жигули» уехали, а он еще с минуту неподвижно стоял на обочине. Потом вновь зашагал по шоссе.
«Черт знает что! — подумал Леонидов, сворачивая к лесу. — Кажется, я вымотался. Устал смертельно за этот месяц. Надо выпросить у Серебряковой неделю в счет отпуска и поехать куда-нибудь на юг, к морю. Вместе с Сашей и Сережкой. Надо развеяться».
2
В понедельник вечером он позвонил Наде, справиться о здоровье профессора Гончарова. Позвонил домой, без всякой надежды, что возьмут трубку. Девушка, должно быть, в больнице. Но трубку взяли.
— Надя, это Леонидов. Вы дома? А как же дядя? Больница?
— Дядя умер, — спокойно ответила она на его вопрос.
— Когда?
— Вчера вечером.
— А как вы?
— Занимаюсь похоронами. Это все?
— Одна?
— Нет, мне мама помогает. И Максим, — добавила она твердо.
— Он там?
— Да, со мной.
— И как все это выглядит?
— Послушайте… — Она вздохнула. — Мне жаль, что так получилось с Павлом, но я все прочитала, всю рукопись от начала до конца. Там много мест, которые… Короче, мой любимый человек был негодяем, и, слава богу, что все так закончилось.
— Вы передумали посвятить свою жизнь Павлу Андреевичу?
— Максим все рассказал:
— Да, скорее всего.
— И что вам надо?
— Не знаю.
— Оставьте меня в покое. Я замуж выхожу.
— Что?!
— Не звоните больше. Извините, но на похороны мы приглашаем только очень близких людей. Так что всего хорошего, Алексей Алексеевич. И не звоните больше. — Она положила трубку.
«Ну и черт с вами со всеми! — разозлился он. — Дуреха! Ее за нос водят, причем откровенно! А попросту, используют. Помешать? Надо мне это? Павел, видишь ли, был негодяем, а Демин святой! Да Демин по сравнению с ним… Пусть выходит замуж. Видно, ей мало».
Решив не вмешиваться в чужую жизнь, он успокоился. Утряслось само собой и в смысле погоды. Она, наконец, испортилась. Даже соседи по даче не стали жарить традиционные для выходного дня шашлыки. Он видел, что Вера Валентиновна бродит по участку, накинув на плечи непромокаемый плащ. Как ни старался этого избежать, им пришлось встретиться лицом к лицу. Правда, через забор. Вера Валентиновна, заметив его, плотоядно улыбнулась:
— Алексей Алексеевич! Что же вы нас избегаете?
Он нехотя подошел к забору:
— Добрый, день.
— Зайдите через пару часиков, посидим, водочки выпьем.
— А где Соня?
— Лежит. Переживает. У нее личная драма. За все, что мы для него сделали, этот мерзавец женится на какой-то девке, а моя Сонечка страдает. Хорошая ведь девочка! Нет, правда. — Вера Валентиновна игриво засмеялась, потом подмигнула. — Жаль, что вы уже женаты. Да бог бы с этим, но двое детей… — Она сокрушенно покачала головой.
— Да, двое, — пробормотал Леонидов.
— Так зайдете?
— Честное слово, и неудобно, и жена…
— Ну один, на часок, — перебила его соседка. — Сонечке так плохо. Вы мужчина, сделайте ей комплимент, утешьте. Она к вам так относится, так относится…
— Как?
— Нежно, — со значением сказала Вера Валентиновна.
— Хорошо, возможно, я зайду. На часок.
Дама наконец отстала. Не то чтобы он опасался за Соню. Он беспокоился за Надю. Сейчас Сонечка лежит, страдает, а завтра кинется ломать чью-то жизнь. Представив, что будет, Алексей не удержался. И пошел к соседям.
Соня и в самом деле лежала на диване, укрывшись до подбородка пледом. Нос был красный, глаза припухли. Увидев гостя, девушка зло сказала:
— Зачем пришел?
— Твоя мама меня пригласила.
— Ах, мама! — прищурилась Соня. — Не нуждаюсь!
— Ты хотя бы выслушай меня. Во-первых, успокойся. — Вера Валентиновна, вошедшая следом за ним, внимательно прислушивалась к разговору. — Девушка, с которой ты собираешься устраивать разборки, ни в чем не виновата. Ее можно только пожалеть.
— Вы знаете, на ком женится Демин?! — вытаращила глаза Вера Валентиновна.
— Знаю.
— Она что, ваша знакомая? Как ее зовут?
— Надеждой ее зовут.