Айен
Шрифт:
Наконец, одна страница засветилась голубым, и туда за Айен прыгнула Жанин, верхом на Волке.
Глава 21. В которой Мастера спасают сразу из нескольких мест одновременно
В доме Стражника вещи лежат в беспорядке, коробочки, открытые ящики, какие-то тряпки, одежда, сумки. Его дом — это захламленное жилище с очень высоким потолком. Золотистый свет льётся из круглого окошка в крыше. Его здесь не было очень давно. Всё покрыто пылью.
Ай сделала прыжок вверх и ухватилась за края окошка. Снежная
— Дан! Я нашла тебя!
Леди спустилась с крыши в снег и бросилась к парню.
Дан был в той самой кружевной рубашке, в которой Айен однажды спала. Он воссоздал для этой вечности именно эту одежду. Ткань хрустела на морозе, волосы бились на ветру льдинками и царапали шею. Девушка обняла его со спины, крепко сцепив руки на груди. «Какой холодный».
— Я не дам тебе умереть!
Он поднял голову и уставился тусклым взглядом цвета хурмы в серое крошево вечности.
Горячие слёзы Айен растапливали лёд на тонком батисте.
— Мой дорогой Мастер. Мой верный друг. Ты так хотел стать для меня чем-то меньшим, чтобы не разочаровать… Но я хочу сама решать за себя. Ты научил меня стольким вещам…
Так прошло некоторое время, пока в круглом окошке не появилась голова Жанин:
— Его надо будить. Но мне сдаётся, что он спит во сне. Так просто ты его не пробудишь, надо попасть в глубокие слои его сна, найти там его призрак или что он там из себя сотворил, чёртов гений.
— Я не знаю как попасть туда, — прошептала Айен, — у меня мало опыта работы с глубокими слоями локаций.
В узкое окно протиснулась Волчья мордаха и бесстыдно облизала ухо Жанин.
— Он знает.
Волк Сновидений, способный обходить границы — это вам сущий и ссущий подарочек судьбы. Да, он дерзновенно сделал это на дом снаружи, после чего отрастил себе чёрные крылья и несколькими взмахами разогнал сугробы вокруг Дана и Айен.
Жанин стала поодаль.
— Ты пойдёшь за ним, я останусь здесь «на чёрный день». Если что, позову Молчаливого Андрика и он вас вытащит. Этот парень умеет доставать ещё и не с таких днищ, но, к сожалению, потом страдает полгода бессонницей, поэтому старается не пользоваться этим бонусом.
Волк закружился вокруг обнимающихся. Удачи, Айен.
*****
Мастер, Создающий Локации, что же сотворил ты в тот день внутри железной кареты, убегая от Лорда?
Весьма хитро ты упаковал Айен в замкнутой петле личной Локации, спрятал во времени, пока цветёт вишня. Так как ты лично замыкал петлю, то тебе нужно укрыть и себя, чтобы ни одной нити сознания не вело в потаённое место. Тогда Локс никогда не найдёт её.
Но вот что-то пошло не так. Часы, неизвестно как оказавшиеся у Ай в этом сне, разбудили её. Она спрятала их именно в этой локации, это был секрет, о котором ты не знал, Мастер.
В тот момент, когда ты выбросил в снег свои амулеты — метательный нож с гравировкой Плавучего Причала и талисман с острова, и приказал сознанию разделится на два мира, ты
В снегу осталась одна твоя часть — Стражник, такой, каким тебя помнили все члены команды, а в сон во сне погрузилась вторая твоя часть, но не помнящая о себе ничего — настоящий Даниэль из яви.
*****
Он тонул. Толща ледяной воды давила его вниз, последний воздух давно уже стал последний выдохом. Тьма внизу и тьма вверху. Холодная смерть.
Дан смирился с тем, что она наступает ему на горло, потому что какая-то мысль, какое-то смутное убеждение говорило ему, что так правильно.
Мы сами создаём себя и свои действия. Чего хотим? О чём думаем? Мысль направляет, программируя Путь через мерцающую суетливую Вечность.
Уходя по этой тропе лекарь дал себе приказ: даже если придёться сгинуть в вихре Локаций, он не должен выходить, чтобы… чтобы… здесь приказ обрывался, видимо, для сохранности ценной информации. Защитил сам от себя. Чтобы не вспомнить девочку с меняющими цвет волосами, которая спасла его в детстве от холода, обнимая по ночам, давая тепло на проклятом Плавучем Причале.
Что-то потянуло его вверх, но дышать, как и жить, совсем не хотелось.
— Дыши! Дыши! Делай вдох! Это больно и трудно, но ты должен, раз я тебя вытащил!
Через гул он слышал речь, но не понимал значения слов, ему надавали пощёчин, заглянули в бледный его лик квадратным и суровым лицом человека «при исполнении». Расплывчатые образы ещё немного тревожили его сознание, но очень скоро пришла счастливая пустота.
Очнулся на больничной кровати. Ему ставили капельницы. Волосы отросли ниже плеч, в больничной рубахе и светло-серых штанах он сам себе кого-то напоминал, но не мог вспомнить окончательно. При таких попытках начинала раскалываться голова, и он бросил эти муки. Есть такой инстинкт — выживать. «И раз уж так случилось, что я жив, то надо жить, так желает Путь».
Через несколько дней смог вставать. На него смотрели, как на диковинку, он понял, что он «вернувшийся с того света», говорить пока не мог, мышцы не работали, ходить было тяжело, передвигался с костылями.
«Я умер и снова живу. Это всё, что мне известно о себе. Я не хотел жить, это тоже очевидно. Сейчас я здесь, но даже не знаю своего имени». Он всматривался в зеркале в свои жёлтые глаза и не помнил даже своего лица, это так странно, когда не узнаёшь отражение в зеркале.
Откуда в больнице столько пострадавших: от пожаров, с увечьями, сошедшие с ума? Что это за место?
Как-то парень смог дойти до первого этажа. Дождавшись, когда двери распахнутся для медсестёр, он сделал шаги наружу. Светлый крохотный остров со всех сторон был окружён водой, совершенно чёрной и пугающей. Тревога подкралась к сердцу, вроде как он должен был узнать что-то, но не мог. Остров? Опасная вода?
На короткой набережной сидели парни с русалочьими хвостами. Они и были Спасателями. Такие прекрасные, словно нарисованные маслом, двое плескались хвостами, сидя на светлом парапете. Третий лежал на животе, подперев голову руками.