Айсберг

Касслер Клайв

— Мисс Ройял. — Он отвесил легкий поклон. — У вас пленительные глаза, замечательно интересные.

Питт поднес ко рту носовой платок, чтобы скрыть смех. «Вероятно, сейчас моя очередь».

Тиди засмеялась, и адмирал Сандекер поддержал ее, громко захохотав; к их столику начали поворачиваться головы.

Питт продолжал наблюдать за Кирсти. Его заинтересовал испуг, почти паника, промелькнувший на ее лице, прежде чем она заставила себя улыбнуться и присоединиться к общему смеху.

Рондхейм

держался недолго. Он был явно смущен, но в гневе крепко сжал губы: нетрудно было понять — он не привык, чтобы над ним смеялись.

— Я сказал что-то смешное? — спросил он.

— Похоже, у нас вечер комплиментов женщинам и их глазам, — сказал Питт.

Кирсти объяснила Рондхейму, в чем дело, и поспешно представила Сандекера.

— Настоящее удовольствие познакомиться с вами, адмирал. — Глаза Рондхейма снова стали холодными. — В морских кругах широко известна ваша репутация моряка и океанографа.

Адмирал пожал Рондхейму руку и повернулся к Питту.

— Майор Дирк Питт, мой директор отдела особых проектов.

Рондхейм на мгновение задержался, холодно и профессионально оценивая стоящего перед ним человека, потом протянул руку.

— Майор Питт.

— Здравствуйте.

Питт стиснул зубы — Рондхейм сжал его руку, как тисками. Питт подавил желание ответить тем же; напротив, он безвольно расслабил руку.

— Боже, мистер Рондхейм, какой вы сильный.

— Простите, майор. — Рондхейм с явным отвращением поморщился и отдернул руку, словно коснулся провода под напряжением. — Люди, работающие под моим началом, грубоваты, приходится так с ними и обращаться. На палубе рыбацкого судна я иногда забываю вести себя как джентльмен на суше.

— Господи, мистер Рондхейм, не надо извиняться. Я восхищаюсь сильными мужчинами. — Питт поднял руку и пошевелил пальцами. — Никакого вреда: кисть я по-прежнему удержу.

— Вы рисуете, майор? — спросила Кирсти.

— Да, главным образом пейзажи. А еще мне нравится делать натюрморты из цветочных лепестков… В цветах есть что-то вдохновляющее, не правда ли?

Кирсти с любопытством посмотрела на Питта.

— Мне бы хотелось увидеть ваши работы.

— К несчастью, все мои холсты в Вашингтоне. Тем не менее, я рад был бы представить вам свои впечатления об Исландии, пока я еще здесь. — Питт по-женски прижал палец к губам. — Да, акварели — то, что надо. Может, вы захотите повесить их в своем кабинете.

— Вы очень добры, но я не могу принять такой подарок.

— Вздор, — прервал Питт. — Ваше побережье великолепно. Я просто умираю от желания проверить, смогу ли передать противоборствующие силы моря и скал, когда они сталкиваются в естественном извержении света и цвета.

Кирсти вежливо улыбнулась.

—

Ну, раз уж вы настаиваете, взамен вы должны позволить сделать что-нибудь для вас.

— Я прошу об одном одолжении — о лодке. Чтобы воздать вашей береговой линии должное, я должен писать ее с моря. Ничего роскошного. Подойдет любой небольшой катер.

— Обратитесь к моему начальнику пристани, майор. У него будет вас ждать катер. — Она немного замялась: Рондхейм встал над ней и положил руку ей на плечо и на шею. — Наши корабли стоят у двенадцатого причала.

— Пойдем, дорогая, — сверкнув белыми зубами, негромко сказал Рондхейм. — Макс сегодня читает из новой антологии. Нельзя опаздывать. — Рука его сжалась, и Кирсти закрыла глаза. — Надеюсь, нас любезно извинят.

— Да, конечно, — сказал Сандекер. — Это были два прекрасных часа, мисс Файри. Спасибо, что присоединились к нам.

И прежде чем кто-нибудь успел еще что-нибудь сказать, Рондхейм крепко взял Кирсти за руку и повел из зала. Как только они вышли, Сандекер бросил салфетку на стол.

— Ладно, Дирк, объясните-ка нам это маленькое представление.

— Какое маленькое представление? — невинно спросил Питт.

— Я восхищаюсь сильными мужчинами, — передразнил Сандекер. — Что означает это ваше голубое представление? Не хватало только растягивать слова.

Питт облокотился на стол и подался вперед; его лицо стало серьезным.

— В некоторых обстоятельствах серьезное преимущество — если тебя недооценивают. У нас как раз такая ситуация.

— Рондхейм?

— Совершенно верно. Он причина того, что Файри неожиданно отказалась сотрудничать с Соединенными Штатами и НПМА. Этот человек не кукла и не дурак. Когда он женится на Кирсти Файри, контроль над двумя крупнейшими частными компаниями мира окажется в одних руках. Это открывает бесконечные возможности. Исландия слишком мала, ее правительство слишком слабо по сравнению с будущим картелем Файри и Рондхейма. Экономика страны не способна будет сопротивляться, когда картель приберет ее к рукам. Затем при условии правильной стратегии Фарерские острова и Гренландия дадут Рондхейму контроль над всей Северной Атлантикой. Можно только гадать, куда устремят его амбиции после этого.

Сандекер покачал головой.

— Слишком много предположений. Кирсти Файри никогда не станет вмешиваться в международную политику.

— Ее никто не спросит, — сказал Питт. — В браке вся добыча переходит к доминирующей личности.

— Влюбленная женщина слепа, вы это хотите сказать?

— Нет, — ответил Питт. — Не думаю, что этот брак будет основан на любви.

— Вы специалист и по сердечным делам? — саркастически спросил Сандекер.