Айсберг
Шрифт:
— Вздор! — тихо, но решительно заявил он. — Чудо, что вы оба добрались до берега. Ни один букмекер в мире не примет ставку на то, что безоружный вертолет собьет вооруженный пулеметом реактивный самолет. Виноват только я. Я получал намеки на то, что может произойти, но оказался недостаточно умен и не угадал расклад. Я не вводил вас в суть дела, потому что в этом не было необходимости. Вы были лучшим кандидатом на должность «извозчика». Как только вы доставили бы Ханневелла сюда, в Рейкьявик, я бы ближайшим рейсом вернул вас в Калифорнию. — Он замолчал и взглянул на часы. — Через час шесть минут разведывательный реактивный самолет Военно-воздушных
— Нет, адмирал, спасибо. — Питт встал со стула и подошел к окну, глядя поверх острых, освещенных солнцем крыш города. — Я слышал, что исландки прекрасны особой холодной красотой. Хотел бы убедиться в этом лично.
— Я могу приказать.
— Не стоит, сэр. Я понимаю, что вы хотите сделать, и благодарен вам за это. Первое покушение на нас с Ханневеллом удалось лишь отчасти. Второе было гораздо более изощренным и коварным, и целью был я один. Третье станет шедевром. Я бы хотел задержаться и посмотреть, как его поставят.
— Простите, Дирк. — Сандекер вернулся к дружеской манере. — Я не собираюсь взмахом руки лишать вас жизни.
Прежде чем встать над вашей могилой, я прикажу арестовать вас и предать суду военного трибунала за умышленное уничтожение правительственной собственности.
Питт улыбнулся.
— Я как раз собирался поговорить с вами о служебных распоряжениях, адмирал. — Он пересек комнату и небрежно сел на край стола. — В течение прошедших полутора лет я выполнял все приказы вашей конторы. И не усомнился ни в одном из них. Однако пришло время кое-что выяснить. Первое: надо проверить, можете ли вы отдать меня под трибунал. Сомневаюсь, чтобы Военно-воздушные силы примирились с тем, что один из их офицеров предстанет перед морским судом. Второе, более важное: НПМА — не капитанский мостик флагманского корабля. Поэтому вы не мой командир. Вы просто мой босс — не больше и не меньше. Если мое неподчинение оскорбляет морские традиции и ваши чувства, вам остается только уволить меня. Вот как обстоят дела, адмирал, и мы оба это знаем.
Несколько секунд Сандекер не отвечал, но в его глазах появилась улыбка.
Потом он запрокинул голову и расхохотался — могучим горловым басом, и его хохот заполнил всю комнату, от ковра до потолка.
— Если есть человек хуже нахального Дирка Питта, пусть заболеет сифилисом и сгниет в аду! — Он вернулся за свой стол, сел и заложил руки за голову. — Ладно, Дирк, возвращаю вас в команду, но обязуйтесь подавать прямые мячи и не играть свою игру. Согласны?
— Вы начальник.
Сандекер заметно поморщился.
— Ну хорошо, предположим, вы расскажете мне все с самого начала из уважения к вашему… начальнику. Я читал ваш отчет, но хочу услышать устный рассказ, из первых рук. — И он посмотрел на Питта с непререкаемым выражением. — Договорились?
Сандекер выслушал Питта, потом спросил:
— Он так и сказал: «Господь с тобой…»?
— Только это. И умер. Я надеялся, что доктор Ханневелл даст мне ключ к тому, где был «Лакс» с момента исчезновения и до тех пор, когда его обнаружили в айсберге, но ничего не услышал, кроме истории Кристиана Файра и лекции о цирконии.
— Он делал, как ему сказали. Не хотел втягивать вас.
— Это было два дня назад. А сегодня я увяз по горло. — Питт через стол наклонился к старшему собеседнику. — Так что давайте. Вы хитрый старый лис. Что происходит?
Сандекер улыбнулся.
— От вас приму это в качестве
— Понятия не имею, но все равно рассказывайте.
— Хорошо. — Сандекер откинулся на спинку кресла и несколько раз затянулся. — Вот что происходило. Впрочем, уйма подробностей отсутствует, так что во многом это лишь предположения. Примерно полтора года назад ученые Файри успешно сконструировали и построили подводный атомный зонд, способный распознать от пятнадцати до двадцати неорганических элементов на океанском дне. Эти элементы подвергают облучению нейтронами, которые выпускает искусственно создаваемый элемент кельтиний-279. Активированные нейтронами, элементы на океанском дне испускают гамма-лучи, которые анализирует и регистрирует крошечный детектор зонда. Во время испытаний в Исландии зонд зафиксировал и определил объемы месторождений магния, золота, никеля, титана и циркония, причем циркония в огромных, неслыханных количествах.
— Кажется, я понимаю. Без зонда залежи циркония невозможно отыскать, — задумчиво сказал Питт.
— Приз в данном случае не редкий элемент, а сам зонд.
— Да, зонд открывает обширные незадействованные возможности подводной добычи полезных ископаемых. Тот, кто им владеет, конечно, не завладеет всем миром, но зато создаст могущественную финансовую империю с возможностью черпать средства из казначейств любого государства с богатым рудами континентальным шельфом.
Питт несколько мгновений молчал.
— И это стоит такой бойни?
Сандекер колебался.
— Все зависит от силы желаний. Есть люди, которые не убили бы за все богатства Земли, но есть и такие, кто, не колеблясь, перережет горло за кусок железа.
— В Вашингтоне вы мне сказали, что Файри и его команда направлялись в США для переговоров с нашими фирмами. Полагаю, это была ложь?
Сандекер улыбнулся.
— Скорее, небольшая неточность формулировок. У Файри была назначена встреча с президентом, которому он должен был продемонстрировать работу зонда. — Адмирал посмотрел на Питта и заговорил увереннее: — Я был первым, кому Файри сообщил об успешном испытании зонда. Не знаю, что рассказал вам о Файри Ханневелл, но это был мечтатель и мягкий человек, который не наступит ни на муравья, ни на цветок. Он хорошо представлял себе, какие блага способен принести человечеству его зонд. Он также понимал, что зонд будут беззастенчиво эксплуатировать, если он попадет в руки хищников, и потому решил передать свое изобретение государству, которое использует его в благородных и милосердных целях; во всяком случае, такой вздор записан у меня в блокноте. Но нужно отдать должное доброжелателям всего мира: они честно пытаются помочь нам, то есть остальной мрази.
На лице его отразилась боль.
— Какой позор! Кристиан Файри был бы сейчас жив, если бы проявил эгоизм и алчность.
Питт понимающе улыбнулся. Было хорошо известно, что адмирал Сандекер, несмотря на свою стальную броню, в глубине души гуманист и редко скрывает ненависть и отвращение к алчным промышленникам: потому-то его нечасто приглашают на приемы.
— Разве американские инженеры не могут разработать такой зонд сами?
— В сущности, мы уже разработали один такой зонд, но по сравнению с зондом Файри он все равно что велосипед рядом со спортивным автомобилем. Люди Файри совершили прорыв и на десять лет опередили все, что могли создать мы и русские.