Айсберг

Касслер Клайв

— Кому передавать?

Сандекер пожал плечами.

— Не знаю. В ЦРУ мне ничего не сказали перед тем, как я вылетел из Вашингтона.

— Здорово. Значит, дам рекламу в местной газете, — мрачно сказал Питт.

— Не рекомендую. — Сандекер сделал глоток и поморщился. — Боже, что им так нравится в этом пойле? — И отпил еще глоток, на этот раз из стакана с водой. — Послезавтра мне нужно быть в Вашингтоне. Это дает мне достаточно времени, чтобы облегчить вам знакомство.

— С чем… а, с мисс Файри.

— И с «Файри лимитед». Я организовал программу

обмена. Беру с собой в США для наблюдения и изучения нашей техники одного из ее инженеров, вы остаетесь здесь и занимаетесь их достижениями. Ваша главная задача — установить тесные взаимоотношения, которые у нас были с менеджерами Файри.

— Если эта девка Файри была так холодна к вам и НПМА, почему согласилась сегодня встретиться с нами?

— Из вежливости. Доктор Ханневелл дружил с ее братом. Его смерть и ваша доблестная попытка спасти ему жизнь подогрели ее женское любопытство. Короче, это она настояла на встрече с вами.

— Она начинает казаться мне гибридом Екатерины Великой и Эйми Семпл Макферсон [8] , — саркастически сказала Тиди.

— Не могу дождаться встречи с новым начальством, — сказал Питт.

Сандекер кивнул.

— В вашем распоряжении пять секунд: она только что вошла.

Питт обернулся; обернулись и все мужчины в ресторане. Высокая, светловолосая, она стояла в фойе как фантастическое воплощение женского превосходства, неизъяснимо прекрасная, словно внезапно остановленная на мгновение камерой первоклассного фотографа. Величественная фигура, затянутая в длинное фиолетовое бархатное платье с замечательным кружевом на рукавах и подоле. Заметив помахавшего рукой Сандекера, Кирсти подошла к столику; двигалась она с изяществом балерины и прирожденной спортсменки. К этому времени все женщины в ресторане смотрели на нее с невольной ревностью.

8

Эйми Семпл Макферсон, или сестра Эйми (1890–1944), — канадско-американская деятельница евангелической церкви.

Питт отодвинул свой стул и встал; она подходила, а он разглядывал ее лицо. Загар казался чуждым для исландки, даже такой, что большую часть жизни провела в Новой Гвинее. Общее впечатление было поразительное. Светлые, сознательно чуть взъерошенные волосы, фиалковые глаза того же цвета, что и платье… Мягко говоря, ничего подобного Питт не ожидал.

— Моя дорогая мисс Файри. Для меня большая честь, что вы согласились пообедать с нами. — Адмирал Сандекер взял ее руку и поцеловал. Потом повернулся к Тиди, надевшей маску дружелюбия. — Позвольте представить вам моего секретаря, мисс Тиди Ройял.

Женщины обменялись вежливым, но, как водится у дам, холодным приветствием.

Сандекер повернулся к Питту.

— А это майор Дирк Питт, истинная движущая сила проектов моего агентства.

— Значит, это и есть храбрый джентльмен, о котором вы рассказывали, адмирал. — Голос ее звучал хрипловато и чрезвычайно сексуально. — Мне очень жаль,

что доктор Ханневелл трагически погиб. Брат был о нем очень высокого мнения.

— Нам всем тоже жаль, — сказал Питт.

Наступила пауза. Они разглядывали друг друга — Кирсти Файри задумчиво и с более чем дружеским интересом; Питт — по-мужски анализируя и оценивая.

Он первый нарушил молчание.

— Если я так на вас уставился, мисс Файри, то лишь потому, что адмирал Сандекер не предупредил, что у главы «Файри лимитед» такие загадочные глаза.

— Мужчины и раньше делали мне комплименты, майор Питт, но вы первый назвали мои глаза загадочными.

— Это чисто формальная характеристика, — сказал Питт. — Глаза — двери к тайнам человеческой души.

— И какие мрачные тени вы разглядели в моей?

Питт рассмеялся.

— Джентльмен никогда не предаст огласке тайные мысли дамы. — Он предложил ей сигарету, но Файри отрицательно покачала головой. — Серьезно, наши глаза чем-то похожи.

— У мисс Файри глаза темно-синие, — сказала Тиди, — а у вас зеленые. Что между ними общего?

— В глазах мисс Файри, как и в моих, есть лучики, которые отходят от зрачка и углубляются в радужную оболочку, — сказал Питт. — Иногда их называют вспышками. — Он помолчал, зажигая сигарету. — Лучшие специалисты утверждают, что такие вспышки — признак психической силы.

— Вы ясновидец? — спросила Кирсти.

— В этом отношении я неудачник, — ответил Питт. — Всегда проигрываю в покер, потому что неверно угадываю карты и мысли противника. А вы, мисс Файри, умеете заглянуть в будущее?

Он увидел промелькнувшую в ее глазах тень.

— Я знаю свою судьбу и потому могу ею управлять.

Смуглое улыбающееся лицо Питта ничего не выдало, но его начинал охватывать вечный азарт охотника. Он перегнулся через стол, так что лишь несколько дюймов разделяли их с Кирсти глаза: зеленые смотрели в фиолетовые.

— Я полагаю, вы всегда привыкли получать то, что хотите?

— Да!

Ответ был дан без малейших колебаний.

— Тогда я, по-видимому, должен вам сказать, что ни при каких условиях не стал бы заниматься с вами любовью.

— Я знаю, майор, какого ответа вы от меня ждете. — Ее лицо стало вызывающим. — Но, если бы я возжелала вас и вашего внимания, со временем я бы это получила. Однако я редко беспокоюсь из-за того, чего не хочу. И потому ваши слова меня совершенно не задевают.

Питт вел себя так, словно не ощущал, как растет общее напряжение.

— Ну, мисс Файри, я не думал, что на поверку вы окажетесь динамщицей.

На лице ее отразилось непонимание.

— Динамщицей? А что это?

— Так американцы называют тех, кто увиливает, — сладким голосом подсказала Тиди.

Адмирал Сандекер кашлянул. Он думал о том, что может случиться, если разговор и дальше будет развиваться в таком направлении.

— Не вижу причины, чтобы умирающий с голоду старик слушал вашу легкомысленную болтовню. В особенности когда рядом требует внимания такое изобилие великолепной еды.