Айсберг
Шрифт:
— Вот люди, которых мы пытаемся спасти.
Питт пальцем постучал по одному из них.
— Это Пабло Кастиль, президент Доминиканской Республики.
Киппманн кивнул.
— Известный экономист и один из лидеров латиноамериканских правых. Сразу после инаугурации начал амбициозную программу реформ. Впервые народ этой страны излучает уверенность и оптимизм. Государственный департамент будет очень недоволен, если Келли вмешается как раз тогда, когда экономика Доминиканской Республики становится стабильной.
Питт взял второй
— Этого не знаю.
— Хуан де Круа, — ответил Киппманн. — Преуспевающий врач вест-индского происхождения. Глава Народно-прогрессивной партии; шесть месяцев назад победил на выборах. Сейчас президент Французской Гвианы.
— Если я не ошибаюсь, у него возникли проблемы.
— Да, проблемы у него есть, — согласился Киппманн. — Французская Гвиана развита гораздо меньше Британской или Немецкой. Пять лет назад возникло движение за независимость, но только под угрозой революции французы допустили новую конституцию и всеобщие выборы. Разумеется, победу одержал де Круа и сразу провозгласил независимость. Положение у него трудное. Его страна страдает от многочисленных тропических болезней и от недостатка собственного продовольствия. Я ему не завидую, да и никто не завидует.
— Правительство де Круа уязвимо, — задумчиво сказал Питт. — А как правительство Кастиля? Разве оно не настолько прочно, что переживет смерть своего главы?
— При поддержке народа, пожалуй, да. А вот доминиканской армии не особенно стоит доверять. Несомненно, власть захватила бы военная хунта; да только Келли заранее подкупил генералов.
— Как оба эти человека одновременно оказались в одном месте?
— Если вы читаете газеты, то должны знать: главы государств западного полушария только что провели в Сан-Франциско конференцию Союза экономического и сельскохозяйственного развития. Де Круа, Кастиль и еще несколько глав латиноамериканских государств решили по дороге домой попутешествовать. Все очень просто.
— А вы не могли помешать им пойти в парк?
— Я попытался. Но к тому времени как силы международной безопасности смогли начать действовать, было поздно. Де Круа и Кастиль уже два часа провели в парке и отказались уходить. Мы можем только молиться, чтобы убийцы Рондхейма действовали по расписанию.
— Довольно рискованно, а? — медленно сказал Питт.
Киппманн равнодушно пожал плечами.
— Кое-что можно контролировать, но в других случаях приходится просто ждать и быть наготове.
Машина свернула с шоссе на Харбор-бульвар и вскоре подъехала ко входу для персонала; пока водитель показывал удостоверение и расспрашивал охранников, куда ехать, Питт высунулся в окно и смотрел на проходящий над головой монорельсовый поезд; они находились в северном конце парка, и над живописными холмами, окружающими здание, виднелись только верхняя половина Маттерхорна и башни фантастического замка. Ворота раскрыли, и они въехали.
К тому времени как Питт выбрался с подземной парковки и направился к корпусам
Главный зал для совещаний, огромный, похожий на уменьшенную копию командного центра в Пентагоне. Главный стол длиной не менее пятидесяти футов; за ним собралось человек двадцать. В углу радиопередатчик, и радист то и дело сообщает данные человеку, стоящему на пандусе под картой длиной десять футов, покрывающей половину стены. Питт неторопливо обошел вокруг стола и остановился перед прекрасно нарисованной и раскрашенной картой Диснейленда. Он разглядывал многоцветные огоньки и синюю флуоресцирующую ленту, которую укрепляли на карте по указаниям радиста, когда Киппманн коснулся его плеча.
— Готовы приступить?
— Мой организм все еще работает по рейкьявикскому времени. А здесь уже шестой час. Не возражал бы против глотка спиртного.
— Простите, сэр. — Это произнес рослый мужчина, от которого пахло трубочным табаком; он смотрел на Питта через модные очки без оправы. — С самого открытия в парке запрещен алкоголь. И мы намерены придерживаться этого правила.
— Прошу меня простить, — добродушно сказал Питт. И выжидающе посмотрел на Киппманна.
Тот его понял.
— Майор Дирк Питт, позвольте представить вам мистера Дэна Лазарда, начальника охраны парка.
У Лазарда оказалось крепкое рукопожатие.
— Мистер Киппманн сообщил мне о ваших ранениях. Как по-вашему, вы выдержите?
— Выдержу, — серьезно ответил Питт. — Но нужно что-то сделать с моей перевязанной физиономией: она бросается в глаза.
В глазах Лазарда мелькнула усмешка.
— Думаю, мы сможем кое-что предпринять. Никто не заметит ваши повязки, даже медсестра, которая их делала.
Немного погодя Питт остановился перед большим зеркалом и принял угрожающую позу. В замешательстве он разрывался, не зная, захохотать или разразиться потоком брани: в зеркале он видел Большого Злого Волка в натуральную величину. Волк вежливо смотрел на него.
— Вы должны признать, — сказал Киппманн, пытаясь сдержать усмешку, — в этом наряде вас не узнала бы и родная мать.
— Вероятно, наряд соответствует моему характеру, — сказал Питт. Он снял волчью голову, сел на стул и вздохнул. — Сколько у нас осталось времени?
— До назначенного Келли срока еще час сорок.
— Может, мне включиться в игру? Вы оставляете мне чересчур мало времени, чтобы заметить убийц… если я вообще их замечу.
— Вместе с моими людьми, охраной парка и агентами ФБР сейчас более сорока человек предпринимают все возможное, чтобы остановить убийц. Вас я сберегаю для главного.
— Вычерпываете остатки для последнего отчаянного усилия. — Питт откинулся и расслабился. — Не могу сказать, что согласен с вашей тактикой.