Айсберг
Шрифт:
Остановка могла вызвать подозрения и у де Круа и Кастиля, и у их убийц, но Питту это казалось ерундой: было весьма вероятно, что план Келли и Рондхейма уже осуществлен. Борясь с болью в груди, Питт шел за неясным приземистым силуэтом Киппманна мимо декорации, в которой пятеро пиратов закапывали сундук с сокровищами. Фигуры были такими настоящими, что Питту с трудом верилось, что это только куклы, управляемые электроникой. Его так увлекла эта правдоподобная картина, что он налетел на внезапно остановившегося Киппманна.
— Легче, легче, — сказал Киппманн.
Лазард знаком велел им
— Для разнообразия нам повезло, — сказал он. — Смотрите.
Глаза Питта еще не привыкли к темноте. Внизу он увидел невероятную фантастическую ночную сцену: группа примерно из тридцати пиратов жгла и грабила точную копию миниатюрного Порт-Рояла или Панама-сити. Из нескольких зданий вырывались языки пламени, а смеющиеся мародеры тащили мимо окон кричащих и отбивающихся девушек.
Из скрытых громкоговорителей неслось залихватское пение, отчего казалось, что грабеж и насилие — всего лишь добрая забава.
Канал, по которому плыли лодки, проходил между городскими домами, заставляя зрителей, подняв взгляды от пары пиратов, тщетно пытающихся заставить мула тащить награбленные сокровища, посмотреть на тройку их товарищей справа: те пили на груде отчаянно ходящих ходуном винных бочонков. Но внимание Питта привлекла середина канала. Почти прямо под мостиком на воде стояла лодка, а в ней де Круа и Кастиль радостно тыкали пальцем то туда, то сюда, показывая друг другу подробности удивительной сцены, ни дать ни взять школьники на утреннем представлении, сбежавшие с уроков. А сразу за южно-американскими президентами Питт увидел неподвижных, как равнодушные статуи, двоих — тех самых, что всего два дня назад в Рейкьявике держали его на прицеле, пока его избивал Рондхейм.
Питт взглянул на оранжевый циферблат часов у себя на запястье. Час двадцать до назначенного Келли срока. Рано, слишком рано, но вот они, двое убийц, сидят всего в трех футах от ничего не подозревающих жертв. В головоломке не хватает какой-то очень большой части. Питт не сомневался, что Келли назвал истинный срок и что Рондхейм будет его придерживаться. Но будет ли?
— Командуйте, Дэн, — тихо обратился Киппманн к начальнику охраны. — Как мы их возьмем?
— Не стрелять, — ответил Лазард. — Нам меньше всего нужна случайная смерть ребенка.
— Может, лучше подождать подкрепления? — сказал Киппманн.
— Нет времени, — ответил Лазард. — Мы и так слишком долго держим лодки. Все начинают нервничать, включая тех двоих, что сидят за Кастилем и де Круа.
— Тогда придется рискнуть. — Киппманн носовым платком вытер влажный лоб. — Запускайте лодки. Когда лодка с нашими друзьями окажется под мостом, мы возьмем их.
— Хорошо, — согласился Лазард. — Мост позволит нам незаметно подойти на пятнадцать футов. Я обойду кругом и выйду из вон той двери под вывеской оружейной мастерской. Вы, Киппманн, спрячьтесь за мулом и фургоном.
— Нужна помощь? — спросил Питт.
— Простите, майор. — Лазард бросил на него холодный взгляд. — Вы не в форме для рукопашной. — Он сжал плечо Питта. —
— Ну-ка, ну-ка…
— Стоя на мосту в своем костюме волка и передразнивая пиратов, вы отвлечете внимание сидящих в лодке и дадите нам с Киппманном несколько дополнительных секунд.
— Это интересней, чем мериться смекалкой с тремя поросятами, — сказал Питт.
Отыскав телефон и приказав служителю запустить лодки, Лазард с Киппманном вошли в горящий поселок, скрылись за очень реалистически изображенными пылающими зданиями и заняли позиции.
Споткнувшись о тело пирата, который, по-видимому, перебрал и отключился, Питт наклонился, отобрал у куклы абордажную саблю и очень удивился: оружие было стальное, настоящее. Даже при ближайшем рассмотрении он мог только поражаться тому, до чего механические пираты напоминают живых людей. Глаза на коричневых восковых лицах упорно смотрели туда, куда поворачивалась голова, брови поднимались и опускались в одном ритме с губами, когда из громкоговорителей, спрятанных в алюминиевых телах, гремела песня «Пятнадцать человек на сундук мертвеца».
Питт прошел на середину арочного моста над каналом и присоединился к трем поющим пиратам, которые сидели, свесив ноги с фальшивого каменного парапета, и размахивали саблями в такт песне. Для людей в лодках Питт в костюме Большого Злого Волка и веселящиеся пираты, должно быть, представляли странное зрелище; они махали саблями и распевали старинную морскую песню. Дети: десятилетняя девочка и мальчик, по предположениям Питта, не старше семи, сразу узнали героя мультиков и принялись махать ему.
Кастиль и де Круа тоже смеялись и приветствовали его по-испански, показывали пальцами и перешучивались, а высокий лысый убийца и его соучастник, широкоплечий громила, сидели с каменными лицами, представление на них не действовало. Питту показалось, что он стоит на тонком льду: не только неверное движение, но малейшая неточность в расчетах могли привести к гибели мужчин, женщин и детей, которые невинно забавлялись его кривляньями.
И тут он увидел, что лодки пришли в движение.
Нос лодки как раз проходил под его ногами, когда неясные фигуры Киппманна и Лазарда показались из укрытий, пробежали среди массы оживших манекенов и прыгнули на корму лодки. Внезапность была полной. Но Питт ничего этого не заметил. Без суеты, без театральных жестов, без предупреждения он холодно и деловито воткнул клинок своей абордажной сабли под мышку и в грудь ближайшего к нему пирата.
И произошло нечто неожиданное. Пират выронил саблю и беззвучно ойкнул, в глазах отразились потрясение и изумление, сменившиеся последним осознанием. Потом у него закатились глаза, и он с плеском упал в пустой теперь канал под мостом.
Второй пират не успел среагировать в ту долю секунды, когда еще мог парировать удар Питта. Он начал что-то говорить. Питт, с чьей сабли еще капала кровь, нанес страшный удар в основание шеи пирата над левой лопаткой.
Человек выдохнул, поднял правую руку и как будто хотел отскочить, но поскользнулся на неровном покрытии моста, опустился на оба колена и перевалился через край, как резиновый; из полуоткрытого рта хлынула кровь.