Айза
Шрифт:
Почему?
Не было смысла постоянно искать внутри себя ответ на этот вопрос, поскольку самуро были связаны не столько с прошлым, сколько с будущим, которое ей не удавалось разглядеть, однако что-то ей подсказывало, что птицам-падальщикам в нем отведена важная роль. В то утро она заметила, что они кружат с большей настойчивостью, чем обычно, и не могла выбросить эту картину из головы, когда у нее за спиной раздался голос, сильно напоминавший карканье:
— Здесь есть кто-нибудь?
Аурелия с Айзой встали — в тот момент они доили коров — и из полумрака стойла
— Да. Есть, — ответила Аурелия. — А вы кто такие?
— Мирные люди. Мы ищем Акилеса.
— Его нет. Он вернется к вечеру.
— Вы могли бы дать нам немного воды? Саванна — прямо пекло какое-то.
Айза прошла вглубь просторного помещения и вернулась с полным кувшином воды, который протянула незнакомцам.
Кандидо Амадо взял его не сразу, потому что все его внимание было приковано к девушке, которая постепенно выступила из темноты и ослепила его сильнее, чем огненное солнце, сиявшее у них за спиной, и все же принял предложенный кувшин, жадно напился и передал сосуд Рамиро, который так и стоял в оцепенении, хотя беспрестанно рыскал глазами вокруг.
— Спасибо! — поблагодарил Кандидо, пока пеон пил. — Вы здесь люди новые, правда?
Айза молча кивнула, и он добавил:
— Работаете у моей кузины?
На этот раз выступила вперед Аурелия и кивком указала дочери, чтобы та вернулась к коровам.
— Мы работаем у доньи Селесте, — сухо ответила она. — Но ее нет, и я вам уже сказала, что ее управляющий до вечера не вернется.
Кандидо Амадо снял засаленную шляпу и вытер платком потную, очень светлую лысину, которая составляла контраст с лицом, загоревшим на солнце. Несколько секунд он рассматривал Аурелию, однако его внимание тут же переключилось на Айзу, которая вернулась к своей работе.
— Мы подождем, — сказал он.
— Не здесь, — быстро отреагировала Аурелия. — И не в доме. Я незнакома с обычаями, только мне велено никого не впускать.
Мужчины воззрились на нее, удивленные твердостью тона, и тогда Рамиро вмешался:
— Но ведь мой хозяин — кузен сеньоры. Мы не бродяги.
— Представляю себе! — Женщина не утратила своей решимости. — Однако я следую указаниям. Вы можете подождать под навесом или под деревьями. Я принесу вам воду и еду.
В глазах Кандидо Амадо сверкнула ярость, и в какое-то мгновение показалось, что он вот-вот набросится на женщину и ударит ее, но присутствие Айзы, не спускавшей с него глаз, заставило его сдержаться, и он процедил сквозь зубы:
— Ладно! Мы уходим. Но предупредите Акилеса, что завтра я вернусь, и, если его не будет, я подожду его в доме, нравится вам это или нет! Всего наилучшего!
Он повернулся, не дожидаясь ответа, и, вскочив на свою красивую кобылу, яростно вонзил в нее шпоры и поскакал галопом.
Аурелия провожала их взглядом, пока они удалялись, оставляя за собой густое облако пыли, и, покачав головой, вновь присела поблизости от дочери.
— Не нравится мне этот человек, — проговорила она. — Селесте была права, и мне не нравится ее кузен.
— Второй
— Откуда ты знаешь?
— Прочитала по его глазам.
— Вот уж действительно чудо, поскольку они у него такие косые, что даже китаец ничего бы по ним не прочитал! — Аурелия засмеялась собственной шутке, но тут ее лицо омрачилось, она подняла голову и взглянула на дочь: — Но теперь, после того как ты сказала, я понимаю, что так и есть: не встречала еще человека с такой злодейской внешностью.
~~~
— Это Рамиро Галеон, — пояснил Акилес Анайя, когда женщины рассказали ему о визите. — Младший из Галеонов, девяти братьев — конокрадов, воров и убийц, хотя, к счастью, в живых осталось шестеро. — Он отрезал огромный кусок мяса, сочного, с кровью, потому что они ужинали, и ему нравилось, когда оно было приготовлено именно так, и Аурелия это знала. — Один из них, Гойо, похваляется тем, что убил по меньшей мере двести человек, это самый страшный человек в льяно. — Старик медленно жевал свое мясо. — У Рамиро тоже длинная история, но в последнее время он поуспокоился, стал управляющим и правой рукой Кандидо Амадо.
— Они завтра вернутся.
— Я буду их ждать. И очень ясно дам понять, чтобы катились обратно. — Акилес показал на тяжелую винтовку, висевшую на трубе. — У меня в голове давно вертится мысль расквитаться с Амадо или, на худой конец, с Галеоном.
— Почему?
— Они уже увели у меня столько скота, что даже тысячи их поганых жизней не хватило бы, чтобы расплатиться. Не хватало еще, чтобы они мне тут тигрили вокруг дома.
— Тигрили? — удивилась Айза.
— Кружили, вынюхивали, надоедали, вредили… Какое слово употребить — значения не имеет. Важно не дать им воли, потому что это тот еще народ!
— Не ищите себе неприятностей!
Старик повернулся к Аурелии, от которой исходило предостережение.
— В льяно, сеньора, самый верный способ нажить неприятности — это нежелание нажить неприятности. Это суровый край, и, если ты не противостоишь трудностям или людям, тогда рано или поздно они начинают напирать на тебя. — Казалось, у старика внезапно пропал аппетит (обычно он на него не жаловался), и, отставив от себя тарелку, он начал сворачивать очередную свою желтоватую и вонючую сигарету. — Кандидо Амадо знает, что ему запрещено приближаться к дому. Так всегда было и так будет, пока «Кунагуаро» принадлежит Баэсам.
— Но так недалеко и до перестрелки!..
— С каждым говори на его языке, — рассудительно сказал льянеро. — А свинец — единственный язык, который понимают угонщики скота.
— Всегда можно договориться как-то по-другому.
— Послушай, сынок! — на этот раз старик обращался к Себастьяну. — Если бы все понимали, когда стараешься им что-то втолковать, вы бы так и жили на Лансароте, ваш отец не погиб и вам не пришлось бы переплывать океан на игрушечном кораблике. Я пытаюсь научить вас выживать в саванне, и вы должны ко мне прислушиваться, а то попадете как кур в ощип: как ни кукарекай, будет поздно.