Азюль
Шрифт:
Красная от помидора жижа лениво побулькивала. Еще минут пять и нужно уже разливать по тарелкам. Мы напряженно пытались приблизить этот момент, гипнотизируя суп, как дверь задрожала от ударов, потом открылась. Вошли наши еще не очень старые, но уже успевшие порядком поднадоесть знакомые Юра с Леней.
– Ну, что у нас сегодня на ужин, - из Юриных уст прозвучал обычный нахальный вопрос.
– Святой дух у тебя сегодня на ужин, - уже с неподдельной злобой сказал я и в отчаянии стукнул кулаком по столу.
– Скажи мне, вы что, еду чуете?
– А как же?
– Леня довольной и глупой физиономией уставился на меня. Пришлось
– Где Борис?
– поинтересовался я.
– Борода пошел в аэропорт. Там сегодня бычки выбрасывают.
Вечернее солнце бросало последние лучи. Кому-то в голову залезла мысль пойти для разнообразия погулять полчаса, проветриться. Сразу метрах в пятидесяти от лагеря расположился небольшой но красивый пруд. Сюда съезжались по вечерам и выходным немцы со всех окрестностей. Сегодня, в субботу собралось большое количество народа, и мы медленно прохаживались, рассматривая стоящие вокруг машины. Разговор пошел про автомобили, меня от него тошнило.
– Мне Опель "Калибра" нравится, - сообщил нам Юра так спокойно и уверенно, будто мы шли сейчас его покупать.
– Я себе куплю обязательно! Он крутой! Красный такой! Ух, не машина, а чудо.
– Зачем твою "Калибру"? Она же двухдверная. Что в ней проку?
– вторил ему Леня.
– Вот я себе "Гольф" куплю.
Разговор традиционный и повторяется несколько раз в день. Даже мне он успел осточертеть, а они перемалывали в который раз и явно тащились на это получая этакое мазохистское удовольствие.
– А что ты купишь?
– спросил у меня Юра с горящими в экстазе глазами, ожидая, что я затребую себе тоже "Калибру".
– Если мне что и надо будет, то машину, на которую денег хватит, охладил я его надежды.
– Нет, я только "Калибру" возьму, - с серьезной уверенностью он мотнул головой.
– Ну молодец. В человеке ценно постоянство.
Прямо здесь, на паркплатце, где мы прогуливались, заметно контрастируя с другими марками, стоял здоровый желто-коричневый Форд, лет двенадцать назад бывший новым. Рядом с ним слонялись и рассматривали окружающих мужчина и женщина, явно немцы. Спутать немца и иностранца никогда нельзя. Здесь, в Германии, они - хозяева, в их лицах светится уверенность в своем превосходстве. У русских в России на лицах тоже написано, что они там хозяева, но вот довольны ли они этим? А что касается иностранцев, то они, сколько в стране не прожили, все равно останутся иностранцами.
Вот эти самые немцы, точнее не все возможные немцы, а лишь два, бесспорно, достойных представителя, крутились здесь и явно чего-то искали. Мы поровнялись с ними, и мужчина неуверенно спросил на английском:
– Извините, вы из этого лагеря?
Я оказался наиболее сильным в английском из нас троих и потому вел переговоры, переводя парням.
– Из лагеря.
– У меня к вам предложение, - бодро сообщил он.
Жизнь учит с осторожностью относиться к любым предложениям незнакомых людей, но выслушать их, по-моему, никогда не мешает. Я кивнул головой: мол, выкладывай.
– У меня есть эта машина, - он указал на Форд, - я хочу ее кому-нибудь подарить.
Я перевел сказанное Юре с Леней, но от себя добавил, что, видно, здесь что-то не так. Леня сомнительно сморщился, но Юра уже горел, как фитиль и должен был вот-вот взорваться.
– Да ты что?!! Нужно брать срочно!!!
– кричал он.
– Она же ездит!!! Давай, берем!
– А у тебя деньги на ней ездить есть?
–
– Да есть, есть, - отмахиваясь от меня раздраженно перебил он. Давай, берем!
Я перевел немцам, что коллега совсем с ума сошел и машину берет. Мужик довольно посмеялся и говорит, что теперь и напишем купчую. Затем Юра может вступать во владение. Он достал откуда-то большой желтый лист бумаги и разорвал его пополам. Попросив у Юры документ, он стал писать. Закончив, протянул документ мне. Там на немецком языке значилось, что "Господин (или Херр, как это здесь принято) Харут продал господину (или херру) Крабчикову (фамилия Юры) машину Форд за пятьдесят дойч марок. Я удивленно посмотрел на мужика, но он замахал руками и сказал, что просто так принято писать, а денег не надо. Юра расписался, расписался и мужичек. Потом он пожелал всего хорошего и, помахав рукой, укатил на новеньком "Пассате".
Юра торжественно открыл дверь машины и широким жестом пригласил нас усаживаться. У него был сейчас вид, будто он лопнет от гордости за самого себя: "Вот какой я крутой - пошел, два слова сказал, и нате вам: целый Мерседес в кармане."
– Остынь, - говорю я ему.
– Твоя телега не известно еще ездит ли... Ты бы мужика попросил сначала показать.
– Не надо! Ездит!
– упрямый, как осел твердил Юра.
– Крабчиков, а ты водить - то умеешь?
– осторожно поинтересовался Леня, немного прищурившись с сомнением.
– Да я в ралли участвовал! Я одной рукой могу!
– пыжился чудак, как петух.
– А без рук можешь, Крабчиков?
– посмеиваясь продолжал Леня.
– И без рук могу! А ты никак не можешь!
– Ну ты за меня не волнуйся особо.
Короче, попрепиравшись уселись мы в тарантаску. Юра ее завел, и машина тронулась. Проехали чуть по дороге вперед, развернулись. Потом Леня попросил тоже поездить. Вел он хорошо. Пока суть да дело, стемнело окончательно. Мы вернулись к лагерю. Гуляющие уже разьехались. Остановивмашину, Юра вдруг спросил, повернувшись ко мне:
– А ты хочешь поводить?
Я неопределенно пожал плечами:
– Может и хочу, но не умею.
– Ну, садись, я тебя научу, - он покровительственно похлопал меня по плечу.
Научит, так научит. Я устроился за рулем, обняв его ладонями.
– Смотри, - начал учить Юра.
– Вот педали, вот ручка переключения передач, вот поворотник. Поворачивай ключ, выжми сцепление, первая, потом потихоньку отпускай сцепление и жми газ! Давай!
Я дал. Повернул ключ, нажал сцепление, первая и на газ. Машина рявкнула и, чихнув два раза от смеха на меня, заткнулась. Пришлось повторить. И вторая и третья попытка оказались похожими. Юра кричал, как резаная свинья, что я ничего не понимаю. Леня хохотал до упада. Я пообещал Юре, что, если он не замолчит, то отберу у него бумажку и высажу из машины. На четвертый раз эта тачка наконец завелась и поехала. Машина шла с маленькой скоростью. Я был доволен и медленно поворачивал руль. Юра был доволен в пять раз больше, так как считал событие своей заслугой. Минут через несколько надоело, и мой инструктор по вождению скомандовал: "Тормози". Я повернул руль и направил Форд в специальный закуток, где ему и предстояло стоять. Этот загончик заканчивалсь небольшим, под полметра деревянным забором, за которым чернела пустошь. Авто неуклонно приближалось к этому заборчику, моя голова была занята мыслями о том, как его затормозить.