Азюль
Шрифт:
На следующий день Борис открыл дело. Он ушел сразу после обеда куда-то, а мы сидели в тридцать третьем и посвящали себя профессиональному занятию азюлянтов: трепали языком. Ближе к вечеру, дверь открылась и, тяжело ступая под тяжестью набитого рюкзака, Борис появился. Он светился торжественной решимостью человека, нашедшего способ взобраться на Олимп, и уже ощущавшего себя победителем. Даже нервный взгляд куда-то исчез.
– Ну, чего достал, Боря?
Он таинственно подмигнул и слегка заикающимся голосом сообщил:
–
Он раскрыл рюкзак, и мы увидели, что тот битком набит пивом.
– Что будет, Борис?
– удивленным голосом поинтересовался я у него.
– Во! Боря решил бизнес устроить.
– Усмехаясь сообщил Юра, а Леня добавил.
– Ну все! Теперь будем тебя рэкетировать! Плати калым!
Боря махнул рукой и принялся перекладывать бутылки в ящик. Мы за ним наблюдали. Справившись с задачей, он сел, достал бычок, закурил и сказал.
– Нужно делать рекламу. Давайте, вы приводите клиентов, а я вам потом по банке дам.
– Не-е, Боря! Плати сначала аванс!
– запротестовал Леня, и вполне резонно по нашему мнению.
– Конечно! Конечно!
– мы поддержали.
– Н-нет. Я могу дать сейчас в долг, а потом расчитаемся.
Мы согласились. Пиво было выдано. Боря вытащил записную книжку. Там у него занесены с точностью до пфеннига мелкие деньги, взятые Юрой и Леней на сигареты. Он написал напротив имен "1 Б", что, видимо, означало банку. И собрался было и меня записать тоже. Но я подумал и остановил его, дал марку: "Потом рассчитаемся."
Получив аванс, мы двинулись на поиск клиентов. Собравшись с мыслями, пришли к выводу, что в начале полезно проверить, как идет дело у конкурентов. Поэтому, двинулись к Филиппу. Филипп лежал на кровати и читал книгу. Он даже не подозревал, какие великие и страшные события произошли за последние часы, и что они грозятся разрушить его бизнес.
– Слышь, Филипп, Борода пиво решил продавать!
– радостно вскрикнул Леня.
– Да ну, - тот спокойно продолжал лежать. По мнению Лени ему следовало подпрыгнуть от возмущения.
– Он тебе клиентов собьет, Филипп!
– озабоченно выступил Юра.
– Не собьет. Их много, - наш друг явно не хотел постигать всю величину страшной угрозы.
– А Борода хочет, чтоб мы ему клиентов искали. Он нам по две банки пива дал.
– Юра выложил последний аргумент и подмигнул нам.
– Молодец, - невозмутимый Филипп намек не поянял.
Надо было идти ва-банк!
– Мы тебе бы тоже могли искать, - раскрыл карты Леня.
– Ты банку пива от меня хочешь, что ли?
– Филипп простодушно ему улыбнулся.
– Ну так возьми. И так уже кучу настреляли. Что с вами сделаешь...
Мы от предложения не отказались. Филипп тоже взял банку, все к ней приложились.
– Хорошо, - Юра уже покраснел от двух порций.
– Ладно, Филипп, спасибо, мы пошли клиентов искать, если будут, мы и к тебе пошлем.
Вышли
– О-о, Заир! Заир, хочешь биер?
– срифмовал Леня.
Заир, похожий на глупого, но добродушного быка, покачал головой и заявил на смеси языков, что не понимает. Мы принялись ему втолковывать и он скоро понял слово "биер".
– Биер гут! Гут биер!
– взревел он. Мы, решив, что клиент есть, потащили добряка к Боре.
– Вот, Боря, Заир пива хочет!
– радостно выпалили все вместе.
– Ну гут, гут, Заир, - Боря, суетясь, достал банку и протянул ему. Айн марк, - произнес он, показав один палец, а мы согласно закивали головами.
– Ноу, - Заир потух. Он, конечно, ничего из наших объяснений не понял и решил, что его хотят угостить.
– Ноу марк, - он развел руками.
Это был для нас большой облом.
– Ладно, Боря, дай ты ему так, - начал уговаривать Юра.
Боря упирался, но Юра сказал, что за его счет, и Заир ушел, победно держа в руках банку.
Наша рекламная компания двинулась дальше. Афганцы заявили, что не пьют, и разговор с ними получился самый простой, потому что они понимали по-русски. Югославы с нами объяснились еле-еле, но результат был тот же. Огромнй рой бангладешцев засуетился, когда наша агитбригада подошла к ним. Немецкий они не знают вообще, но по их заявлению с английским у них в порядке. В переговоры вступил я, но уже через минуту понял, что тот английский, который они знают в Бангладеш, во всем другом мире не известен. Полностью выведенный из себя, взял банку пива, бывшую у нас товарным образцом и, ткнув кому-то у самого носа, сказал:
– Биер! Гут?
– Гут! Гут!
– дружно зажужжали они.
Достав из другого кармана марку для наглядности, показал им и сказал для пущей убедительности:
– Айн марк!
Они наконец поняли, зажужжали с другой интонацией и опечаленно покачали головами. Мы плюнули.
Пошли опять к Филиппу, слегка удрученные. Все были огорчены тем, что явные прибыли, уже плывшие в руки, проплыли мимо, а я просто злой на бангладешцев.
– Дай, Филипп, четыре банки, - я протянул ему деньги.
– А чего вы?
– спросил он, удивленный нашим видом.
Ему пояснили, что все разозлены неудачей, и я по этому поводу всех угощаю, и его тоже.
– Ладно, потом когда-нибудь, - денег он не взял, а достал четыре баночки, которые мы и распили, после чего все заметно повеселели.
– А черт с ними с банками, - в Юре уже притух огонек возбуждения идеей обогатиться.
– Я Бороде куплю пива и отдам.
Посидели, толкнули по паре историй о своих и чужих похождениях, в основном придуманных по ходу дела. Потом Юра завел привычную песню о том, что Боря - дурак, и я ретировался.