B?cher, B?cher!
Шрифт:
Оба фон Кролока переглянулись. Их чувства напоминали чувства двух аборигенов, когда заезжий антрополог расписывает все прелести их образа жизни — до чего же удобно рубить деревья каменным тесаком, и как радостно, что колодец находится в 10 километрах от поселения, а укусы москитов так полезны для кожи! Пожалуй, если остальные смертные начнут думать в таком ключе, то у вампиров не останется пищи, но изрядно прибавится коллег. Все запишутся в клуб! Желая поскорее развеять заблуждения, Его Сиятельство произнес:
— На самом деле, существование вампиров преисполнено
Раздались аплодисменты. Альфред тихо высморкался, пробормотав что и у вампиров есть чувства. Герберт ответил, что есть, и еще какие! Профессор же пожал опешившему графу руку, сердечно поблагодарив его за такую речь, которая безусловно станет жемчужиной его новой монографии.
Только на лице Сары не дрогнул ни один мускул.
— Спасибо. С вашей стороны очень любезно меня предупредить. Раз уж мы заговорили о голоде — после этих приключений на свежем воздухе у меня такой аппетит разыгрался! Куколь, сделай мне сэндвич, когда вернемся в замок.
Граф устало прикрыл глаза. Это была судьба. Ему придется перерезать — вернее, перегрызть — нить ее жизни, чтобы тут же привязать к ней новую. Судьбе противится бессмысленно.
Переход от жизни к бессмертию не из легких. Подумать только, еще вчера самым страшным преступлением было захрапеть вовремя воскресной проповеди, а сегодня ты просыпаешься с желанием прокусить кому-нибудь артерию, и чем скорее, тем лучше. Смена ценностей нередко влечет за собой затяжную истерику… но только не у Сары. Ей понравится. Через пару лет даже Эржбета будет забиваться от нее в дальний угол. Стать вампиром — это ее предназначение. У нее есть все задатки.
На ум приходила только одна область, куда фроляйн Шагал так же хорошо вписалась бы со своим характером — непреклонным, зацикленным на одной цели и сметающим все на своем пути, считающим собственное мнение истиной в последней инстанции… Но это, увы, невозможно, хотя… О, преисподняя! Что она говорила про купание?
Тем временем Куколь деликатно прочистил горло — т. е. закашлялся так, что содрогнулся бы даже туберкулезный санаторий.
— Рххмммрр… Я просить прощение, хозяин, но у вас быть для гости важная новость…аррхх.
— Это последнее, что у меня сейчас на уме, — произнес фон Кролок холодно, — но раз уж мы все здесь собрались. Господа, произошло прискорбное событие, а именно — исчезла моя копия «Носферата.» Я бы не волновался особенно по этому поводу, но это подарочное издание, с автографом автора и датой — 1 апреля 1487 года. Поскольку мне известно, что смертные отличаются забывчивостью, то вероятно кто-нибудь засунул книгу за пазуху… случайно. Предлагаю заинтересованным лицам проследовать
Профессор и его ассистент обменялись многозначительными взглядами, после чего Абронзиус, добродушно улыбаясь, хлопнул себя по лбу.
— Ваше сиятельство, и как я мог позабыть! Нам с Альфредом пора покинуть ваши, так сказать, пенаты. Если не успеем на поезд вовремя, то пропустим Международный Конгресс Ламиеологов в Венеции. А этого никак нельзя допустить, потому что именно мой доклад произведет фурор! Да, представляю себе физиономии остальных участников, этих старых пней, которые считают что знакомы с кровопийцами лишь на том основании, что в детстве пошли за клюквой на болото, где их здорово покусали комары. Так что не обессудьте, но мы пойдем.
В другое время вампир преградил бы Профессору дорогу, но теперь только рукой махнул. В кои-то веки графу было не до еды.
— Жаль, что вы так скоро покидаете меня, Профессор, ну да воля ваша. Более того, я вас вполне понимаю, я бы и сам сейчас не прочь… Куколь, заложи для герра Абронзиуса сани.
— Я уже это сделать, хозяин.
Подмигнув Альфреду, Профессор протянул ему саквояж.
— Что ж, мальчик мой, собирайся. Мы уезжаем.
Сапоги Альфреда вновь сделались интересными. Юноша изучал их секунд 20 — что, по его меркам, равнялось гражданскому неповиновению — потом опустил плечи и, тщательно избегая смотреть на виконта, поплелся к Профессору. Тот немедленно наградил его тяжелым саквояжем. Виконт вдохнул, готовясь громогласно выразить протест, но его разум на время поместил происходящее в категорию «слишком ужасно, чтобы быть правдой» и переметнулся к другой проблеме — к самоизбранной будущей матери Герберта.
Что касается фроляйн Шагал, все вернулось на круги своя. Девушка досталась отцу, как Герберт и полагал изначально. Но теперь, когда ему довелось как следует изучить ее характер, он понял, что Сара будет из породы тех мачех, которые считают самым лучшим подарком фартук, а самым полезным занятием сортировку проса и пшена (не то чтобы последний пункт был для вампира проблемой). Дай ей волю, она насыпет золы ему в гроб! Вдобавок, Сара решила всерьез заняться его воспитанием. И когда девушка приветливо помахала рукой, виконт представил, как эти пальчики выкручивают ему уши.
Существование бок-о-бок с ней будет воплощением дневных кошмаров, но Герберт не намеревался бороться с этим ужасом в одиночку. О нет! Альфред остается здесь и точка. Нужно уговорить герра Абронзиуса расстаться с ценными кадрами. Поскольку нет аргумента убедительней, чем чьи-то клыки в миллиметрах от вашей шеи, виконт вскочил со снега и подошел к Профессору, который уже грузил саквояж на сидение саней. Погруженный в мысли, витавшие возле парочки объемистых чемоданов, фон Кролок даже не пытался остановить сына. Но вместо того, чтобы обратить внимание на удлинившиеся клыки вампира, Абронзиус вдруг заинтересовался его раной.