Ба

Рудакова Елена

Я чувствовала, что сейчас взорвусь настоящим криком, поэтому, неловко улыбнувшись Пете, убежала в туалет, где, заперевшись в кабинке, громко стукнула кулаком по стене.

– Алёна...
– сквозь зубы шептала я.
– Объясни сейчас же.

"Расслабься, дорогая, - рассмеялась та.
– Если бы ты чаще пользовалась мозгами, то заметила бы, что ты, как и Петя, участвовала в нескольких конкурсах на стипендии. Но если его согласился взять какой-то захудалый немецкий вуз, то тебя - КалТек - практически Кембридж для физиков".

– Почему ты у меня не

спросила?
– зло шептала я.

"Потому что только у меня есть прерогатива принимать решения", - спокойно думала Алёна.

– Но я думала, что мы останемся здесь на магистратуру...
– я стала говорить тише, поняв, что кто-то зашёл в туалет.
– Я думала, что и мы, и Петя, и Света здесь останемся. А теперь... Конечно, получается, я потеряю Петю, независимо от того, куда он отправится. Но я не понимаю... неужели тебе наплевать на Свету, за которой ты бегаешь четыре курса?

"Да тут больше не за кем", - просто ответила Алёна.

– Ну и мразь же ты.

"Шучу, - грустно сказала Ба.
– Я не настолько бесчувственная, как ты считаешь. Но я боюсь упустить грандиознейшую возможность нашей жизни из-за Светы".

Я почувствовала, что начинаю плакать, и трясущимися руками утирала лицо. Туалетной бумаги в кабинке не оказалось, и пришлось вытираться кофтой.

– Погоди!
– вдруг сообразила я.
– Нам же придётся учиться на английском.

"Сообразительность на сто баллов. Разумеется, на английским. Я его неплохо знаю"

– Неплохо?
– я снова готова была сорваться на крик.
– А я плохо! Как я буду общаться с людьми, если знаю только "хеллоу" и "окей"?

"Либо учи язык, либо повторяй каждую фразу за мной. Но я бы не рекомендовала вариант с учёбой, у тебя не получится. Ты даже до сих пор не осилила первый уровень - химию".

Я вылетела из кабинки, шарахнув дверью, всей душой надеясь оставить Алёну там, сзади. Но от неё не убежать, не спрятаться, не вырвать, как занозу. Из зеркала смотрела раскрасневшаяся зарёванная девушка с огромными, как сливы, синяками под глазами. Я избегала смотреть себе в глаза, пока умывалась.

На кафедре Алёна получила очередной нагоняй от профессора по поводу некорректных методов, использующихся в дипломе, но снова не собиралась менять тактику.

"Скажи старому ослу, что он тупой консерватор, не замечающий, что наука изменилась за последние пятьдесят лет!" - орала Алёна.

– Я просто надеялась использовать... новый подход, - переводила я.

– Используйте нормальный, а не новый, - ворчал преподаватель.

Выйдя из аудитории, я обнаружила Петю, который ждал меня, сидя на подоконнике и перебирая листы с исправлениями. Многие преподаватели отказывались смотреть работы на планшетах или ноутбуках, отправляя распечатывать материал, и от Пети, очевидно, этого и потребовали.

– Хотел извиниться, - сказал парень, отводя взгляд.

– Перед преподом?
– спросила я.

– Нет, перед тобой. Ты, кажется, не ожидала, что я уеду, да и я раньше говорил, что пойду в магистратуру МИФИ, как ты...

– На самом деле, -

я села на подоконник рядом с Петей, - только что мне пришло письмо, что у меня тоже будет стипендия.

– Поздравляю!
– улыбнулся Петя.
– В нашем вузе?

– Нет, в этом... Калифорнийском...

"Технологическом" - подсказала Алёна.

– ...Технологическом?
– сам закончил за мной Петя.

– Да, в нём, точно, - закивала я.

– Ты шутишь?
– нахмурился он.

– Хотела бы я шутить, - нервно засмеялась я.

– Да это же обалденно!
– закричал он так, что стали озираться студенты.
– Как тебя взяли? После Калифорнийского одна дорога - в НАСА! Я не знаю, правда, берут ли туда иностранцев... Но у них есть своя обсерватория и... Прости, но я так завидую! Тебя же смогут отправить в чилийские обсерватории!

Я до боли сжала собственную руку, чувствуя себя предательницей. Мне казалось, что Алёна отбирала мечту у Пети, хотя едва ли это было так.

– Как там называется программа?
– спросил он.

"Просто называется Experimental Physics, - подсказала Алёна.
– Распределение на месте. У меня есть контакты с одним профессором, который обещал взять нас на свою кафедру, но не буду нагружать твою голову раньше времени".

– Просто экспериментальная физика, - повторила я.

– Невероятно!
– Петя сидел с открытым ртом.
– А я-то считал, что хорошо устроился! Получается, что после выпуска увидимся только в Чили! Хотя ты скорее попадёшь на Большой Адронный Коллайдер!

Я снова была готова расплакаться. Последняя иллюзия контроля над своей собственной жизнью испарилась. Я чувствовала, что земля ушла из-под ног, и в падении было не за что зацепиться. Алёна снова готовилась разрушить мою жизнь, и никто не смог бы ей помешать. Мне ли было не знать, что родственница не останавливалась ни перед чем. Я была уверена, что если бы она могла убить меня, она бы убила.

***

На церемонии выпуска я удивилась, что под парадной красной корочкой диплома было написано, что степень бакалавра присвоена Илоне Кузнецовой, а не Алёне. Когда комиссия превозносила меня, как лучшую студентку потока, и желала грандиозной научной карьеры, мне было стыдно получать награду за то, к чему я не имела ни малейшего отношения. Как если бы из прошлого явился дух Суворова и пожал руку за помощь в победе над Наполеоном.

"Прекрати думать и дай насладиться моментом", - ворчала Алёна, когда я принимала диплом из рук ректора.

Весь поток разрядился в мантии и квадратные шапочки, которые пришлось покупать на половину зарплаты за прошлой месяц, но теперь Алёна, хоть и была скупердяйкой, наслаждалась нашим отражением и мыслями уже жила в Калифорнийском Институте, и даже напевала под нос международный студенческий гимн "Гаудеамус", под мелодию которого нас только что поздравляли.

– Поздравляю, - подошла ко мне Света в фиолетовой мантии, хотя остальные оделись в синие.
– Ты заслужила красный диплом. Чего скрывать: и мой синий - твоя заслуга.