Ба

Рудакова Елена

Пришлось разгребать горку монет по пять-десять и меньше центов каждая, пока аппарат готовил кофе.

– Надеюсь, вы не злоупотребляете кофеином?
– спросил профессор МакКинсли, чаще, чем это делают спокойные люди, поправляя очки.
– Уверен, вы помните из моих лекций, что кофеин является алкалоидом, которые относят к группе психомоторных стимуляторов.

"Что он говорит?" - кричала я Алёне, сохраняя улыбку на лице.

"Умничает, - фыркнула Ба.
– Повторяй за мной..."

– Но он блокирует аденозиновые рецепторы головного мозга, -

повторяла я вслух, - и не даёт аденозину стимулировать сонное состояние.

– Вижу, вы уже готовы перейти к лекциям по биологии, - улыбнулся профессор, а я продолжала отсчитывать монетки, мало следя за их с Алёной разговором.

– Жду не дождусь перейти на следующий уровень, - повторяла я за родственницей.

– Не стоит считать, что биология превосходит химию, - говорил мужчина.
– Они рассматривают материю в разных масштабах, давая происходящему разные объяснения, которые не могут существовать одно без другого.

– Я это и имела в виду, - произносила я мысли Алёны.
– Тем не менее, я считаю, что мир стоит изучать по мере изменения масштаба, от малого к крупному или наоборот.

– Но, если не ошибаюсь...
– нахмурился МакКинсли, - ваше основное направление - это физика, верно?

– Верно, - кивнула я за Алёну, не отрываясь от монет.

– Тогда по вашей логике, вы не сможете начать изучение химии или биологии или, не дай бог, психологии, пока не изучите всю физику, в том числе такую загадочную её отрасль, как квантовая механика?
– снисходительно улыбался профессор.

– Не совсем так, - повторяла я за Алёной.
– Я сказала, что можно начать от самых маленьких частиц к самым крупным, но и наоборот сработает. Проблема в том, что никто не знает, какая структура самая малая и какая - самая большая. Может быть, ничего меньше кварка не существует, а может и существует. И как бы ни был высок соблазн начать с самого низу, это невозможно...

– Продолжайте, - заинтересованно поправил очки профессор.

– И я решила принять за начала координат наш уровень, - я пыталась сделать вдумчивый взгляд, понимая, что Алёна начинает выпендриваться перед преподавателем в надежде на сданный экзамен.
– Тот, что принято называть макроуровнем. Там, где можно ронять ядра с Пизанских башен, чтобы оценить скорость свободного падения, и можно следить как быстро холодное молоко смешивается с горячим кофе.

– То есть начать с законов физики, законов классической механики, и пойти... куда?
– развёл руками профессор.
– Вверх или вниз?

– В обе стороны, - загадочно улыбнулась я, чувствуя настроение Алёны.

– Не понял.

– Одновременно и вверх, и вниз. От законов классической механики открыт путь и наверх к, как вы сказали, не дай бог, психологии, и вниз, к квантовой механике.

– Считаете, что путь занимает одинаковое...
– профессор вращал руками, пытаясь сформулировать, - расстояние... время?..

– Зависит от интеллектуальных способностей, - усмехнулась Алёна, и я почувствовала, как её мерзкая усмешка проявилась на моём лице.

–

Тут вы правы, - рассмеялся МакКинсли.
– Не хочу вас обидеть, но боюсь, что никому из людей не под силу в одиночку пройти такой путь.

– А вдвоём?

– Хоть втроём, хоть вчетвером, хоть семью миллиардами. Мы делаем это всем миром, мисс Кузнецова, и пока не преуспели. Хотя, если вы всего лишь говорите о занятном упражнении для разума, и не о том, чтобы всерьёз заняться всеми науками сразу...

– Я просто имела в виду...
– засомневалась Алёна, - да, упражнение для ума... конечно.

– Вот и славно, - улыбнулся профессор.
– Всеми науками заниматься бессмысленно. Разве будет толк в объяснении эффекта кофеина, если мы попытаемся проследить путь каждого электрона в этом танце атомов углерода, кислорода, натрия и водорода? Получится занятная задачка для компьютера, но в ответе смысла будет меньше, чем в обыкновенных формулах химических реакций теина или в простой фразе "кофе помогает мне проснуться". Синергия! Целое не равняется сумме своих частей... Хочу сказать, что каждая наука хорошая в своём масштабе. Физика должна объяснять электроны. Химия пусть объяснит кофеин. А бариста пусть выяснит, как продажи кофе коррелируют с успеваемостью студентов.

Профессор засмеялся, а Алёне явно не понравилась его шутка. Когда она снова готова была выдать что-то заумное, я закончила подсчёт горки монет и сказала, сгружая центы в кассу:

– Пять долларов сорок восемь центов. Ваши кофе и капкейк.

– Вкуснятина!
– профессор улыбнулся, вдыхая аромат кофе из стакана, который я ему только что вручила.
– Желаю хорошо закончить рабочий день. И не переживайте о всяких уровнях, масштабах... Ко второму курсу у всех студентов пропадает желание понять смысл жизни и стать докторами всех наук.

– Хорошего дня, - улыбнулась я, чувствуя недоговорённые слова Алёны внутри.

Когда профессор ушёл, а я стала промывать кофемашину, родственницу прорвало:

"Напыщенный индюк! Станет учить меня, как думать! Если он тупой и не хочет ничего знать, кроме химии, кроме реакций серы с аммиаком, то не я в этом виновата!"

"Он вроде сказал, что преподаёт не только химию, но и биологию..." - подумала я.

"Заткнись! Я видела список его научных публикаций. Проплаченные банальности для фармацевтических компаний! И лекции он ведёт, потому что за них платят, козёл!"

"Да что он тебе сделал?
– не понимала я.
– По-моему, милый дружелюбный преподаватель. Вот если бы все такими были..."

"То человечество бы давно погибло", - злобно фыркала родственница.

Но работая рядом с витриной сладостей, я заметила тенденцию, что Алёна становится намного добрее, стоит мне надкусить пирожное с корицей.

***

– Как ты оказалась на первом курсе?

Мы впервые созванивались втроём по Скайпу с Петей и Светой, и последняя, услышав, что я решила второй раз пойти на бакалавриат, мягко говоря, удивилась. Но едва ли кто-то мог удивляться произошедшему сильнее меня.