Баба Яга
Шрифт:
Вообще люди редко любят тех, кто слишком от них отличается. И по-настоящему у себя дома она была лишь в лесу.
Время шло, и девочка росла. Постепенно она превратилась в прелестную девушку, на которую заглядывались все мальчики и мужчины деревни.' Как я уже говорил, рассказ сопровождался объемным фильмом. Теперь он показывал мою спутницу в том возрасте, в котором она была сейчас.
'И женщины, завидовавшие ей, и мужчины, не получившие от нее желаемое, возненавидели ее еще больше. С чьей-то легкой руки о ней стали говорить, как о виновнице всех несчастий. И даже те, кто искренне симпатизировали ей, стали ее сторонится.
И вот однажды она встретила его...' На экране показался парень, представляющий собой нечто среднее между Шварцнеггером, Лунгреном и Кейтом Тиммонсом из 'Санты-Барбары'. Его насмешливое и самодовольное лицо было мне подозрительно знакомо. Я сразу вспомнил, где его видел.
Конечно же, в Зеркале. Но хорошенько провспоминать столь ранние инкарнации руки никак не доходили. Между тем Кот продолжал:
'...Он был из тех людей, кто не может сидеть спокойно на месте. Его родной дом был много севернее и покинул он его много лет назад, уйдя на поиски удачи. 'Все свое ношу с собой,' - было его девизом. А с собой у него была лишь небольшая котомка, лук со стрелами, нож да меч. Очень хороший меч. Бесподобно им владея, он был желанным кандидатом в любую дружину.
Парня того звали Ураган. (В то время не редки были такие имена.) Он был самым отъявленным сукиным сыном во всей округе, и всегда выходил сухим из воды из всех передряг, коих он уже успел сыскать на свою голову изрядно.
И, конечно же, эти молодые люди не могли не встретится и не полюбить друг друга.' Дальше пошло, выражаясь современным языком, эротическое кино, и я позволю себе опустить эту часть вовсе.
Скажу лишь, что лицо Яны залилось краской. Она нервно оглядывалась, видимо, считая, что все смотрят на нее, хотя все, конечно же, смотрели на небо, где разворачивались все эти события. 'Хорошо еще, что она пока не знает, кто сейчас тот парень на экране. Но, надеюсь, еще узнает.' 'Урагана, ставшего в первое время всеобщим любимцем, ждала та же судьба, что и Ягу. И однажды, когда на деревню пала полоса бед - падеж скота, неурожай и серия случайных смертей, толпа людей, возбужденная одним неудачным ягиным поклонником, решила расправиться с 'виновниками' и окружила их дом.
Ураган сдерживал нападающих, но силы были слишком неравны. И тогда Яга впервые обратилась за помощью к Лесу. И пришел лес на помощь. И волки пришли. И медведи пришли. И барсы пришли. И разбежались люди.
Но было поздно. Им уже удалось добраться до Яги и переломать ей косточки. Ураган, в сопровождении друзей-зверей, отнес ее в ведомый лишь им одним лесной дом. Долго выхаживал он ее. Но переломы страшные не прошли бесследно. А Ураган не был подвижником. И однажды он просто попрощался и ушел своей дорогой. И осталась Яга одна. И ненависть лютая поселилась в сердце ее...' Кот закончил. Последние картины оставляли тягостное впечатление. Признаться, я содрогнулся, когда на экране появилось новое лицо моей спутницы, и невольно посмотрел на стоящий рядом оригинал. Яна была все так же прекрасна. 'Хорошо, что кот не додумался, до более крутых шуток,' - подумал я. Между тем экран погас, заиграли оркестры, и шумный карнавал вновь начинал свой разбег.
– Ну, как тебе кино?
– спросил я, чтобы
– Ужасно, - ответила она, - как эти люди могли с ней, то есть со мной так поступить?!
– Вижу, что ты плохо знаешь людей.
Однако мой тебе совет. Бери это проще. Это все дела давно минувших дней. Сейчас ты здесь. Ты прекрасна. Так что наслаждайся жизнью и не думай о плохом.
– Тебе легко говорить.
– А ты думаешь, меня мало били, резали и убивали?
– Не знаю.
– И не надо. Пойдем лучше потанцуем.
– Что-то не хочется.
– Ладно, пойдем.
– Ну, хорошо.
И мы закружились в танце. Я как мог пытался ее развеселить, но не думаю, что у меня это хорошо получалось. Но все же общая атмосфера карнавала вскоре сняло первое потрясение, и на первый план выдвинулся чисто академический интерес к своему прошлому. И когда, устав, мы снова сели за столик ресторана, ее расспросы, начатые еще в процессе танца, стали все более и более настойчивыми.
– А кроме Бабы-Яги я еще кем-нибудь была?
– Конечно. Наши бессмертные души постоянно рождаются и умирают.
– А кем? Я могу это вспомнить.
– Можешь. Но не спеши. Ты уже видела, что сделали с тобой в одной жизни. Представь себе, что тебе пришлось бы это не увидеть, а прочувствовать. И кто его знает, какие сюрпризы еще уготовило тебе твое прошлое.
– Конечно, ты прав... Но я хочу знать...
– По-женски?
– А что ты имеешь против?
– Да нет, ничего. Придет время и тебе покажут Зеркало Инкарнаций и ты вспомнишь все, что захочешь. Или почти все.
– Что ты имеешь в виду?
– Часть инкарнаций иногда бывает заблокирована. Обычно для блага самого человека.
– А как их разблокировать.
– Ну и нетерпеливая же ты. Не успела сказать 'а', а уже хочешь говорить 'б'. Давай-ка, лучше, выпьем.
– За что?
– За тебя.
– За нас, - сказала она, и я не смог бы придумать тоста лучше.
Потом мы пили и болтали еще, и я предложил ей отправиться в одно дивное место на берегу реки. Она согласилась. И вскоре мы оказались на пляже возле одного из домиков, что разбросаны у Лукоморья там и тут. Домик был пуст и ждал нас. Мы сбросили с себя одежду и вошли в реку. После столь насыщенного праздника прохладная вода была изумительна. Мы немного поплавали, и я унес ее на руках в дом. Наша одежда осталась на берегу, но нас это не волновало.
***
– Только постарайся не уснуть, - сказал я ей, поднимаясь с постели. Тебя тут же вынесет на Землю. А это не лучший способ выйти отсюда. На Земле ты можешь все забыть.
– Постараюсь, - ответила она, сладко потягиваясь.
– Принеси мне мое платье.
– Ты что, стесняешься?
Она не ответила. Но было видно, что, как это ни парадоксально, она стеснятся выходить из дома без одежды туда, где совсем недавно ее оставила. Только что во всем мире для нее были только она и я, а теперь мир смотрел на нее во все глаза. Я понял это, и без лишних вопросов пошел за одеждой. Когда я вернулся, ее уже не было. Видимо, она не смогла побороть навалившийся сон. Досадно...
Но ничего, такие люди, как Бага-Яга, не могут быть бабочками однодневками в Лукоморье. 'Конечно же мы еще увидимся,' - успокоил я себя и вернулся на бал.
(to be continued)
(1996)