Бабатырь
Шрифт:
– Не голодом, а диетой, – вздохнул пленник, тряхнув спутанными волосами. – Калории считаем вместе.
– Куска хлеба не даешь, хотя у самого закрома от золота ломятся! – сжал кулаки богатырь.
– Низкоуглеводная диета это всегда дорого, – со смехом возразил пленник, покачав головой.
– Слышишь, Кощей… – обернулся богатырь, раздумывая уходить. – Хотел спросить тебя, окаянный…
– Да-да, я весь во внимании, – заметил пленник. Из-за шторы спутанных волос, не было видно его лица.
***
Я чувствовала себя ямщиком – денщиком,
Руки слегка дрожали, зубы постукивали, солнышко вызолотило листочки на деревьях.
Не знаю, сколько каши нужно есть, чтобы выжать это сцепление, но я, видимо, страдаю недоеданием.
– Ыыыыых, – выжала я тугую педаль. – Оооох!
Все, можно два раза не ходить в спортзал! Свой норматив я выполнила!
Рука хрустнула передачей. «Джеллентваген» задребезжал и заурчал. Видимо, ей тоже было страшно. Я уныло покосилась за инспектора, который нахмурился, пытаясь застегнуть ремень безопасности. Он либо вспомнил, что он как бы инспектор. Или не доверял моим талантам.
– Дырдырдыр, – тряслась машина. Я еще раз обернулась и посмотрела по зеркалам. А вдруг какой-то скучающий КАМАЗ захочет познакомиться с нами, вылетев на учебную площадку?
Пока что все идет хорошо! Но в задницу! Прямо-таки замечательно, но в задницу!
– В зад давай! На начало маневра! – ткнули мне в сторону лужи, которая прикрывала собой всю разметку. – Параллельная парковка!
Ага! Сейчас! Так, а где вообще хоть одна линия?
За время обучения в автошколе я узнала три вещи.
Первая, сцепление пахнет дохлой кошкой.
Вторая. Посмотри направо, потом налево, потом назад, потом помолись и только потом проезжай перекресток по главной дороге на зеленый сигнал светофора.
Третья. Ночью пешеходы любят надевать черное и красться в темноте аки ниндзя вдоль ночных дорог. Изредка сходя на обочину.
Я дала задний ход, рассекая коричневые волны грязи, как Дед Мазай, отхвативший приличный кусок инспекторской зайчатины к ужину.
Медленно, словно баржа, тянущая на буксире крейсер, я пыталась вычислить примерную разметку. Наощупь.
– Дрррр! – гудела машина, вплывая в лужу. Море вышло из берегов. Я чувствовала себя старшим помощником. Пока рядом со мной сидел капитан. Погоны уверяли, что он – капитан.
– Че ждем? – подстегивал меня капитан. Я видела вдалеке айсберг плавающего конуса.
Медленно, словно черепашка, я плыла по воде, слыша нетерпеливое покашливание на ухо. Повязка съехала мне на подбородок. А я мстительно посмотрела на инспектора. Это был мой последний экзамен. И если я его не сдам, то мне придется начинать все сначала.
Я сдавала уже четыре раза. И все четыре раза меня валили на какой-то мелочи.
– Почему так рано включила поворотник? Почему не припарковалась там, где сказал инспектор, а на два метра позже? Почему мы ползем, как улитка?
Я отгоняла мысли, которые заставляли меня нервно сопеть.
«Опять не сдала! Ну у тебя же руки из жопы!», – слышалось из комнаты, когда я уставшая звенела ключами, плюхаясь . «Ну чего ты расстроилась? Ну рукожоп ты у меня! Ты чего? Обиделась? На правду не обижаются! Я же тебя любя!», – слышались липкие слова, от которых тут же портилось настроение и прокисала даже самая свежая мотивация.
– Почему ползем, как улитка? – раздраженно повторил инспектор, пока мы шли на погружение. Он посмотрел на часы. Инспектор уже опаздывал на встречу с обедом. «Так, кто по быстренькому до обеда?», – спросил он, выходя из здания. Я!
– Осторожно, – сопела я, пытаясь отыскать если не Атлантиду на дне этой лужи, то хотя был разметку.
«Все равно не сдашь!», – слышала я голос инспектора. «Ну кто виноват, что ты такая? Другие сдают с первого раза, а ты…!», – слышался голос моего почти мужа. «Минус бал! За то, что слишком быстро посмотрела в зеркало заднего вида! Что значит, я в этот момент моргнул? Не видел? Значит, не было! Минус бал! Итого, минус пять баллов! Выходи, не сдала!», – снова всплывал в памяти голос инспектора. «Ну курица ты за рулем! Смирись! Да ты ничего толком сделать не можешь!», – слышался зевок из кухни. «Минус балл за то, что слишком резко отпустила сцепление и заглохла!», – вертелся в голове предыдущий экзамен. «У тебя ничего не получится! Зря стараешься! Я что? Тебя первый день знаю? У тебя никогда ничего не получится! Баба за рулем – обезьяна с гранатометом! Слышала песню про курицу, которая паркуется? Сейчас включу!», – звенели на кухне чашки.
Мысли, словно пчелы роились, гудели и больно кусались. Голова болела, словно раздраженный улей. Я не сдам. Я приду домой, выслушаю заготовленную речь, узнаю, что кто-то сдал с первого раза, налью кофе, посмотрю на него, а потом выплесну его в раковину и пойду спать и обижаться.
«Что? Не сдала? Так я и знала! Опять!», – представлялся вздох мамы в трубке. – «А вот дочка Тети Ани с первого раза сдала! Она нас вчера подвозила. И муж ей красивую машину купил. Дорогую. Иномарку! И на Мальдивы свозил. А вчера она ко мне забегала, чтобы фотографии из Турции показать!».
– Ыррррр! – чуть не сгрызла я руль, чувствуя себя сказочным героем в которого давным-давно никто не верит.
Улей в голове гудел и противно жужжал.
– Рррр! – прорычала я, рассекая лужу. Все вокруг смеялись, а я не могла понять почему. Взглянув на лицо инспектора, я поняла. Я еще не заглохла. Поэтому экзамен продолжается!
– Давай! Только не глохни! – подбадривали меня криками, а я стала медленно ползти по луже. Сначала вперед, потом назад, словно ища нужную линию.
– Быстрее! – рявкнул мне инспектор. – У меня обед!