Бабай
Шрифт:
Он снял с кровати наполовину разобранную сумку, намереваясь поставить ее под письменный стол:
– Все в порядке? Никаких обид?
– Она мне там не будет мешать, – сказал Назар. – А вы надолго у нас? – это вылетело как-то само по себе.
– Как карта ляжет, амиго. – Он, казалось, ни чуть не смутился от вопроса. – Как фишка выпадет.
– Аа-а… – протянул Назар, не сразу уловив суть ответа. Должно быть, дядя Артур имел в виду, что сам точно не знает, потому что все зависит от ситуации. Или что-то вроде того.
– Держи, – он выудил из кармана ярко-синих спортивных
– Спасибо, только я не хочу. Мама говорит, что от этого выпадают пломбы.
– Ну, раз мама говори-ит… – в голосе гостя просквозила плохо скрытая насмешка, он сунул жвачку обратно.
Назар собирался взять с книжной полки пару каких-нибудь книг или детских журналов, которые ему регулярно покупали родители, – не потому, что испытывал желание засесть за чтение, просто не знал, чем заняться, а главное – чувствовал себя крайне неловко в присутствии дяди Артура, – но на пороге детской в тот момент появилась Валерия.
– Назар, тебе пора принять лекарства.
– Угу, – он сразу же оставил книжную полку в покое.
– И не торчи тут как истукан, отправляйся в другую комнату.
– Здесь чем-нибудь кормят? – осведомился гость прежним насмешливым тоном.
Мама все утро вела с ним незаслуженно строго, но Назара это все равно покоробило. Почему они так недо… недолюбливают друг друга?
– Официант потерял меню, повариха уволилась, – холодно ответствовала Валерия, не удостоив гостя даже мимолетным взглядом, – Я тебя жду, Назар, шевелись!
До него вдруг дошло, что он замер на месте, таращась на взрослых и ожидая, чем завершится их любопытный, но далеко не дружественный диалог.
– А если попроще, для примитивных умов? – фыркнул дядя Артур.
– А если для примитивных, – бросила Валерия, направляясь по коридору и подталкивая Назара впереди себя, – я не рассчитывала на… квартирантов. Придется потерпеть. Здесь не постоялый двор. – Последнюю фразу она выкрикнула уже из кухни.
Гость пробормотал что-то неразборчивое и сухо рассмеялся. По лицу Валерии не трудно было догадаться, о чем она думает.
Назар выпил все лекарства и отправился в комнату родителей.
4
Послеобеденные мультфильмы ему быстро наскучили. Некоторые он видел уже помногу раз, у большинства, что еще не видел – как выяснило переключение каналов – были однообразные сюжеты, набившие оскомину приколы и суетливая метушня героев по экрану – ни чуть не правдоподобнее, чем пестрые картинки в самом обычном сборнике комиксов. Назару нравились другие, те, что были похожи на настоящее кино, с сюжетом и персонажами, в которых легко поверить.
Когда Назар услышал, как мама позвала дядю Артура обедать, а сама, надев туфли, вышла в магазин, о чем, повысив голос, сообщила ему из коридора, то окончательно перестал следить за тем, что происходило на экране, и стал думать только о госте.
Едва тот переступил порог их квартиры, Назару почудилось, что такой же взгляд и интонации голоса ему уже доводилось встречать.
И все же было в нем нечто общее… с кем-то.
Но ему мешала сосредоточиться мысль, что единственной настоящей причиной его антипатии является факт изгнания из комнаты. Как бы это ни пытались обставить – его попросту выставили. А что до остального, то о госте Назар ничего не знал, чтобы считать его плохим или хорошим, даже не учитывая их с матерью отношений. Мало ли что там могло быть. Тем более что дядя Артур многие годы дружил с его отцом, пускай в детстве. А сейчас – оказал им ценную услугу, заняв денег на эту квартиру, даже если это не нравилось Валерии.
И все же. Было в дяде Артуре что-то, скрытое за его постоянной улыбкой и прищуренными блекло-серыми глазами. Что-то недоброе.
Однако Назар быстро устал от этих мыслей и борьбы противоречий, касавшихся их гостя. Открыл балконную дверь, чтобы выглянуть на минутку, хотя Валерия строго-настрого запретила ему выходить на улицу. Но ведь никто не умрет, если он только выглянет?
Все дети уже успели вернуться с первого дня занятий в школе, двор был наполнен их голосами. Девчонки играли в «классики» и резинку, мальчишки гоняли мяч в «квадрат» на расчерченной мелом площадке, набивали «двадцать одно» и кружили по периметру двора на велосипедах, мелюзга копошилась в песочницах и каталась на качелях под присмотром старших. Два отряда устроили «перестрелку» и носились между остальными как под прикрытием, некоторые были заняты какой-то игрой, правил которой Назар не знал – каждый двор отличался чем-то сугубо личным, ему еще только предстояло здесь стать своим.
– Позор! Позо-ор! – неожиданно завопил с соседнего балкона всклокоченный мальчишка, лет шести с оттопыренными как локаторы ушами, тыча в него пальцем. – Позооо-ор!..
Чья-то рука выдернула его с балкона через дверной проем.
Назар узнал среди бегающих внизу мальчишек одного из тех немногих, с кем успел познакомиться сразу после переезда, и помахал ему рукой. Мальчишка в длинных джинсовых шортах ниже колен, которого звали Володей, ответил салютом и спросил, почему Назар не появляется во дворе. Он ответил, что заболел корью, демонстрируя сыпь на щеках. Володя с завистью свистнул и сказал, что и сам был бы не против продлить каникулы на пару недель.
Потом Назар заметил идущую из магазина Валерию и быстро шмыгнул обратно в квартиру, надеясь, что она не успела его засечь.
5
Открыв дверь детской, Назар увидел, как дядя Артур нюхает через бумажную трубочку какой-то белый порошок, склонившись над письменным столом. Заметив вошедшего Назара, он быстро сгреб бумажку, на которой был рассыпан порошок, и повернулся к нему.
– Мучачо, тебя не учили, что прежде чем войти, нужно стучаться? – Назару показалось, глаза дяди Артура как-то странно блестели. Что-то подобное он наблюдал уже, когда взрослые слегка пьянели от спиртного.