Бабай
Шрифт:
Она молча кивнула.
– Хорошо, я ничего не расскажу.
Валерия улыбнулась, впервые за весь день.
– Спасибо. Я люблю тебя. И постараюсь… чтобы он скоро оставил нас в покое.
«Я тоже люблю тебя, мама, – мысленно ответил Назар. – Я знаю, что делать».
4
– Ты не забыла, что твоего выхода ожидают уже завтра? – напомнил Левшиц жене, вернувшись вечером домой, когда семья собралась за столом поужинать. Гость отказался к ним присоединиться, сославшись на то, что еще не голоден. – Работы накопилось
– Помню, – кивнула Валерия, накладывая зеленый салат в тарелку Назара. – Завтра займусь. Но появлюсь, скорее всего, после обеда. Нужно решить кое-какие вопросы. – Назар ощутил на себе ее мимолетный взгляд, хотя, возможно, это ему лишь показалось.
– Как прошел день? – спросил Левшиц, – Не скучали?
– Тут соскучишься!.. – фыркнула Валерия, но вполне буднично.
Впрочем, как уже упоминалось, Левшиц-старший, не отличавшийся особой проницательностью в повседневной жизни, вернувшись с работы, не заметил ничего подозрительного в поведении домочадцев, способное навести его на мысли, будто что-то успело случиться в его отсутствие, и спокойно проглотил эту фразу вместе с кусочком печени, пассированной жаренным луком.
Назар же покраснел, но Михаил в тот момент не смотрел на него.
Пока родители продолжали во время еды обмениваться фразами, он исподтишка наблюдал за матерью, не переставая поражаться, насколько ей удается вести себя естественно. Поражаться и в то же время испытывать уколы обиды за отца. Уж шибко сильно все это граничило с откровенным лицемерием.
Вообще, в последнее время Назар невольно увидел мать с другой стороны, о которой ничего не знал и даже не догадывался о ее существовании. Он словно повстречал совершенно незнакомую ему женщину – которую так же звали и которая внешне была очень похожа на Валерию. И дело состояло не в том паскудном открытии, что когда-то, как она сама выразилась, «она была не такой, как сейчас», сделанном под дверью комнаты родителей. Просто – эта другая Валерия – пришлась ему совсем не по душе. И еще ее оказалось как-то уж слишком много для первого раза. Словно его взгляд внезапно приобрел способность проникать сквозь некую маскирующую вуаль.
Странным образом это совпадало с вторжением в его жизнь Того, Кто Стучит По Трубам, будто те события, что произошли с ним со дня переезда в новый дом, послужили толчком чему-то. Толчком, после которого он начал одно за другим совершать великие открытия. Множество великих открытий. И как правило, не самых приятных. Они научили его видеть больше плохого. Может быть, думал Назар, это и означает – взрослеть?
Когда, двадцать один год спустя, в своей книге «Детство, билет в таинственное государство» он напишет: «Оно (взросление) главное и, по сути, единственное настоящее занятие всех детей», – то будет старательно восстанавливать в памяти события именно этого дня. И того, что последовало вскоре.
А пока он без особого аппетита ковырял вилкой салат и думал…
– Как вы поладили с дядей Артуром? – спросил Левшиц. – Я имею в виду комнату. Надеюсь, обошлось без эксцессов?
Назар пробурчал что-то неопределенное, усиленно изображая, что у него
– Нормально, – ответила за него Валерия.
«Как же, – чувствуя себя все более неуютно, подумал Назар, – просто замечательно. А мама даже глазом не моргнула».
– Ну, вот и отлично, – сказал Михаил, поднимаясь из-за стола. – Спасибо за ужин, Лера.
– Сынок… – осторожно начала Валерия, когда Левшиц вышел из кухни. – Я все понимаю. Но не подумай, что я… такая врунья. Мне это тоже страшно неприятно.
– Да нет, ничего, – пожал плечами. Назар, будто ему и впрямь было индифферентно. – Ведь так нужно. Чтобы… Чтобы.
– Ты умный мальчик, – тихо сказала Валерия.
Она действительно была смущена, и такой ее видеть Назару было гораздо приятнее, потому что теперь, наверное, она была настоящей – в глубине души он на это надеялся.
– Я рада, что ты тоже понимаешь. А что касается… я пока еще не знаю, как поступить. Но что-нибудь обязательно придумаю.
– Поэтому сказала папе, что поедешь на работу только после обеда?
– Именно. Может, – произнесла она, как бы размышляя вслух, – может, намекнуть твоему отцу, что я заметила у нашего… постояльца… грибок? Или… нет, не пойдет. Господи, за что он свалился на нашу голову! Ладно, – она ласково погладила Назара по щеке с шелушащимися пятнышками, так, что ему стало щекотно, – иди к себе, вернее, в нашу комнату. Мне нужно убрать здесь. И подумать.
5
Одиноко бормочущий телевизор в комнате родителей и приоткрытая балконная дверь означали, что мужчины вышли подышать свежим вечерним воздухом. Судя по голосам, их беседа протекала в духе двух старых приятелей, которым есть о чем поговорить и что вспомнить, – гостю следовало отдать должное: в умении выдавать черное за белое и наоборот, он превзошел даже Валерию.
Воспользовавшись моментом, Назар вернулся в коридор и прошмыгнул в детскую. Все должно было занять не больше минуты.
Если у него и успела зародиться мысль, что он собирается поступить нехорошо, то была изгнана часом позднее, когда незадолго до того как отправиться в свою импровизированную постель, он столкнулся в ванной с бесшумно возникшим из-за его спины дядей Артуром. Назар готов был поспорить, что тот проделал это специально, чтобы его напугать.
– Бери пример со своей мамаши, мучачо, и мы отлично поладим, – промурлыкал он так, чтобы их никто не услышал. Как всегда улыбаясь.
Назар собирался протиснуться между стеной и гостем к двери, но тот его задержал, крепко ухватив за руку чуть повыше локтя.
– Я не расслышал твоего ответа.
Попытка вырваться привела к тому, что Назар едва не закричал от боли, поскольку пальцы мужчины стиснули руку еще сильнее. Намного. Назар почувствовал – еще секунда, и он не выдержит. Видимо, старый приятель отца понял по его лицу то же самое, так как слегка ослабил хватку. Однако его голос нисколько не изменился:
– Так как, амиго, мы подружимся? Что скажешь?
Место над локтем совершенно онемело, вызывая прилив головокружительной тошноты.