Бабник

Ван Дайкен Рэйчел

— Ничего, я…

Остин выпустила Брук.

— НИЧЕГО?

Он попятился.

— Остин, у нас свободные отношения, мы говорили об этом. Мы…

Вся в слезах, она так сильно ударила его по щеке, что мое лицо отдалось болью.

Тэтч выругался и схватился за щеку.

— Какого черта! — вскричал он. — Остин, мы это обсуждали!

— НЕДЕЛЮ НАЗАД! — кричала она. — И я сказала, что хочу большего, а ты сказал «ладно»!

— Как, черт побери, это интерпретировалось как серьезные отношения? — он уронил руку. — Потому что когда ты сказала, что хочешь большего,

то я освободил побольше времени, чтобы проводить его с тобой, и ты, казалось, была счастлива! — он потянулся к ней. — Разве ты не счастлива?

— Да, — она вытерла слезы. — Я так взволнована, просто прыгала от удовольствия, когда обнаружила эту ведьму, засовывающую язык тебе в горло!

Брук вспыхнула.

Как, черт побери, она так быстро добралась до Тэтча? Она всегда компрометировала мужчин? А где была Кайла?

Я серьезно хотела задушить сестру голыми руками и, вероятно, так и сделала бы, не появись Лукас в этот момент в гостиной.

Я не могла смотреть на него.

Не сейчас.

И, скорее всего, не завтра.

Я прошла мимо него и прошептала:

— Я прерываю стажировку.

Глава 43

ЛУКАС

Все успокоилось, когда Эвери и Остин уехали, но потребовалось несколько бутылок вина, чтобы все забыли, что я таинственным образом остался без Эвери, девушки, с которой приехал.

На которой якобы женюсь.

Я извинился за нее.

Соврал всем о ее странной болезни, из-за которой она выглядела как будто плачущей.

Я делал то, что у меня лучше всего получалось — врал в стиле Лукаса Торна. И я ненавидел их доверие и то, что был настолько чертовски хорош во лжи, заставлял людей принимать желаемое за действительное и даже не сомневался в себе. Я мог оправдать буквально все.

И заставить и самого себя и вех вокруг поверить, что это правда.

Впервые в жизни я поверил в слова Эвери. Я был дьяволом во плоти.

И был слишком гордым, чтобы последовать за единственной девушкой, способной дать мне спасение от самого себя, вытащить из глубин ада.

Я поморщился и отстранился от бутылки пива.

Тэтч бросился за Остин, но я знал — было слишком поздно.

Он облажался.

Знал, что так будет, но хотел, чтобы у них все сложилось по-другому, потому что Остин заслуживала счастливого конца.

Хотя она и не была мною особо любима.

— Она не больна, не так ли? — голос Кайлы прервал мои мрачные мысли. Я поставил бутылку и стал подниматься. — Подожди, сядь.

Ругнувшись, я плюхнулся обратно на стул и посмотрел на гигантский дуб, с которого Эвери упала в детстве. Снаружи было, по крайней мере, тихо, до этого момента.

— Я серьезно не хочу разговаривать, Кайла, не сейчас, не так.

— Она хорошо прячет грусть. — Кайла присела рядом. — Я помогла Брук, я должна была отвлечь Тэтча и заставить его выйти из комнаты.

— Что? — я зашипел, когда предательство вылилось мне на голову. — Зачем, черт возьми, ты помогла Брук? Ты знаешь,

что она чокнутая. Всегда завидовала тебе и, похоже, теперь Эвери.

— Она страдает, — Кайла вздохнула. — А с тех пор как мне тоже причинили боль… Мы все способны совершать плохие поступки. Я совершила ошибку, когда пришла домой после встречи с тобой и Эвери и плакала, пока не заснула. — Я вздрогнул. — Брук вошла в мою комнату и рассказала про твой, эм… календарь. Так получилось, что Молли занималась с ней спортом в одном зале, одно за другим, и внезапно Брук установила связь.

— Сучка, — я сжал кулаки.

— Я была так зла на тебя, на Эвери за ложь, а потом Брук привела меня к мысли, что ты на самом деле не любишь Эвери, а, возможно, все еще любишь меня, просто нужно дать шанс доказать это, — она горько усмехнулась, — и посмотри, как все обернулось? Я выгляжу как проститутка, Брук, естественно, предала мое доверие и хотела тебя для себя, и самое удивительное то, что ты действительно любишь Эвери.

— Это платье и правда ужасное, Кайла. Говорю как друг. Ты должна спалить его. Ты дважды заставила покраснеть дедушку Льюиса.

Ее смех был тихим, знакомым. Годы назад я любил его. Забавно, как мы снова могли сидеть вместе словно друзья.

Но эта путаница с Эвери?

Я снова выругался.

— Ты любишь ее.

— Да.

— Знаешь, Лукас, я бы хотела тебя ненавидеть.

— Если бы мне давали пенни каждый раз, когда женщина говорила мне это… — я уставился на ботинки. — Я был бы очень богатым человеком.

— Это комплимент, тот факт, что ты идешь по жизни как полный мудак, но все еще нравишься женщинам.

— Я мог бы заниматься этим профессионально, — я откинулся на стуле. Сердце так чертовски жгло, что было дьявольски больно. Как на этом органе могла быть рана? Но, тем не менее так и было.

— Начни с начала, — прошептала Кайла.

— Она работает, — я поправился, — работала на меня.

— Не с этого начала.

Моя уверенность в себе сломалась, когда я взглянул на дуб и позволил старым воспоминаниям овладеть мною.

— Это началось с ее волос.

— Ее волос? — повторила Кайла.

— Я любил ее волосы. Ей только исполнилось семнадцать, когда она вернулась из летнего лагеря, и на тот момент я уже несколько месяцев ее не видел. Я как раз готовился приступить к своей первой настоящей работе, а ты уже уехала учиться в старшую школу. Она постучала в дверь, умоляя дать ей вафельную смесь.

Кайла рассмеялась.

— Как на нее похоже.

— Да, ну, она предложила мне взамен «Бисквик», — я усмехнулся. — Естественно, я повысил цену и сказал, что хочу принять участие в поедании этого великолепного блюда, которое она собиралась готовить. Она проворчала, какой я жадина, и промаршировала прямо на кухню, словно она ее собственная, и начала печь. — Ее ноги были такими длинными, а шорты до смешного короткими, а топ спадал с ее бронзовых плеч. — Она начала медленно пританцовывать под зазвучавшую из телевизора музыку, а потом оглянулась через плечо и произнесла: «Я могу к этому привыкнуть, Торн».