Бабник

Ван Дайкен Рэйчел

Я вздохнул.

— Что она имела в виду, и как я это воспринял — были совершенно разными вещами. Солнце светило прямо на ее светлые рыжеватые волосы, и единственной мыслью, поглотившей меня, была: «Боже, я бы отдал почку и даже больше, чтобы заморозить мгновение и удержать ее навсегда».

Глаза Кайлы наполнились слезами.

— Но мы были помолвлены.

— Да, — мой голос был пустым. — Поэтому я проигнорировал это, решил, что просто у меня предсвадебная паника, понимаешь? Мимоходное влечение к девушке, которая внезапно выросла. А после, как-то вечером, я почти поцеловал ее.

Это испугало меня. Я всегда был только с тобой. Ну, то есть мы встречались с восьмого класса. И тогда я сказал себе, что меня влечет к ней, потому что я парень.

— И стало хуже? — спросила Кайла.

— Гораздо, гораздо хуже, — простонал я, вспоминая все мгновения, когда я едва не заключал Эвери в объятия и представлял, как целую ее. — Вечер перед свадьбой для меня стал переломным моментом. Я осознал, что не могу с этим справиться. Не смогу жениться на тебе, имея такие сильные чувства к твоей сестре. Я был трусом. Должен был сказать что-нибудь, но надеялся, что это пройдет, а когда увидел ее в вечернем платье… — Я выругался и сжал ладони в кулаки. — Я начал пить, потому что это всегда наводит на хорошие решения, но когда увидел ее позднее, то был совершенно пьян. Она помогла мне вернуться в дом, и я поцеловал ее — поцеловал так крепко, что наверняка напугал ее. Но она, она ответила на поцелуй, и на несколько секунд девушка, которую я всегда хотел, была моей. Пока она не оттолкнула меня. Она посмотрела на меня так, словно я предал ее. В ее взгляде светилось: «Я хочу тебя, но не таким путем».

Я ненавидел воспоминания той ночи.

Ошибки.

— Я хотел проскользнуть в комнату Эвери, чтобы поговорить об этом, извиниться. Глупо, я не думал, что меня обнаружат, и был шумным и пьяным. И, конечно же, Брук не была бы Брук, она подыграла мне, а к тому моменту, как я осознал, что она не Эвери, стало слишком поздно.

Какое-то время мы с Кайлой сидели молча. Ветер мягко приносил запах дождя.

— И теперь ты отталкиваешь ее снова, — наконец сказала она.

— Какого черта? — я моргнул. — Прости, ты пропустила ту часть истории, в которой я буквально изменял, пусть и морально, своей невесте больше года? Если бы я изменил тебе…

— Ты не любил меня, — Кайла прикусила нижнюю губу. — Не так. Не могу припомнить, чтобы ты смотрел на меня так, как ты смотришь на Эвери, с такой искренней преданностью, которая заставляет исчезнуть весь окружающий мир.

На сердце стало тяжело.

— Тебе нужно идти за ней.

— Полагаю, ей нужно время, прежде чем я начну стучать в дверь.

Кайла закатила глаза.

— Мужчины такие глупые.

— Сказала девушка, одетая как проститутка.

Кайла уставилась на меня, а потом рассмеялась.

— Лукас, ей не нужно время. Ей нужно, чтобы ты преследовал ее, чтобы ты был тем человеком, в которого она влюбилась, уверенным Лукасом Торном. Не робей перед девушкой, которая вдвое меньше тебя. Будь мужиком и следуй за ней. Разве не это все парни любят? Преследовать?

— Думаю, я предпочитаю ловить, — признался я.

Кайла поднялась и протянула ладонь.

— Друзья?

Я сжал ее.

— Друзья.

Мы пожали руки, и что-то встало на

свое место. Все мои футбольные игры, которые она поддерживала, все мгновения, которые мы разделили. Мы были вместе, потому что дружили, потому что так было всегда. Я любил Кайлу, но как подругу.

Я любил Эвери…

Так, как мужчина должен любить женщину, слепо и безумно, так, что без нее в моем мире более ничего не имело значения.

— Скажи родителям…

— Да, да, — Кайла отмахнулась от меня. — Думаю, они все еще пытаются удостовериться, что Остин не вернется и не убьет Брук. Но если драма утихнет, я обязательно скажу им, что ты пошел за своей девушкой.

— Спасибо, Кайла.

Ее глаза были полны слез, когда она кивнула.

— Иди к ней.

Глава 44

ЭВЕРИ

Мне было слишком грустно, чтобы злиться.

Я правда хотела быть злой настолько, чтобы устроить ему разборку в стиле Кэрри Андервуд, но его идиотская машина все еще у родителей, да и я была уверена, если порежу ему шины, тупая боль в груди все равно не утихнет. А с моей удачей, я наверняка все испорчу, и меня арестуют, чтобы дьявол собственноручно потом меня спас.

Остин была в смятении.

— Хочешь поговорить? — спросила я, чувствуя собственное сердцебиение, когда попыталась перевести разговор на нее, а не на себя.

— Он должен был оказаться другим! — вскричала она, хлопнув ладонями по рулю, вильнула в другую полосу, а потом выровняла машину. — Он обещал!

Я не знала, что сказать. Или как облегчить ее душевную боль.

Потому что мы оказались в одной лодке, просто на разных концах. Я боролась с желанием сердца довериться Лукасу. А Остин старалась не думать о всевозможных способах отравить Тэтча за неспособность удержать свой любопытный взгляд на одном месте.

— Вот, — она бросила мне свой телефон. — Я больше не могу. Можешь его выключить?

— Ты уверена? — я внимательно изучила ее, убедившись, что она говорит серьезно.

— Абсолютно, — ее нижняя губа дрогнула. — Знаешь, что полный отстой?

Движением пальца я выключила телефон.

— Что?

— Он просил меня стать особенной. Он просил меня! Я сказала ему, что не готова ни к чему серьезному, потому что все еще учусь, а потом он пошел и купил мне розы, пригласил на ужин и спросил, можем ли мы сделать следующий шаг. У меня есть ключи от его квартиры! А теперь? Теперь он целует совершенно незнакомую девушку? Сует свой член куда угодно? У этих двоих какая-то больная игра или что?

— Я многое отдала бы, чтобы знать, — прошептала я. — Поверь мне.

Это был конец нашего многозначительного разговора.

Мы обе слишком расстроились, чтобы говорить, пока машина не оказалась в миле от моей квартиры, но даже тогда мы всю дорогу в основном плакали по очереди и ругали мужчин на чем свет стоит. Когда приехали, мы обнялись и сделали то, что делают лучшие подруги: дали друг другу слово больше никогда не встречаться и весь следующий день есть мороженое, пока не станет плохо.