Баффер
Шрифт:
– Она как?
– Нормально. Жужжит, что надо бежать занимать очередь в магазин. Ну да, как раз в комендантский час, офуеть как умно!
– Комендантский час?!
– Михалыч, хорош сиськи мять, врубай ящик, увидишь.
Он повернулся к дверям, позвонил, потом пару раз ударил кулаком. Видимо, услышав наши голоса и не найдя ничего опасного, наконец отозвался один из соседей, через цепочку пожелавший узнать, что творится, и Дима громогласно начал ему объяснять, что за мудаки подобрались в соседях нынче.
Нет, надо отсюда валить. Во всем доме положиться можно на Диму с матерью
Прикрыв дверь, я быстро пробежал в комнату, споткнувшись по дороге о коробки, и включил телевизор.
– …вводится режим чрезвычайного положения. Пожалуйста, оставайтесь в домах, ожидайте дальнейшей информации, оповестите соседей. На территории области введен комендантский час, не покидайте домов до шести утра, патрули имеют право применить оружие без предупреждения. Опасность заражения состоит в массовых сложных галлюцинациях…
Я слушал, кивая про себя. Ну да, этого и следовало ожидать. Значит, изменения глобальные, и больше сил умалчивать нету. А раз глобальные, то…
В дверь опять позвонили. Я дернулся открывать, потом дернулся убрать сумки, наконец нашел компромисс – накинул на сложенное барахло одеяло, к издырявленной стене придвинул стул с висящей на спинке курткой, и после этого пошел в прихожую. Если спросит, отговорюсь, что это заказы с вечера взял, вот даже тележка моя рабочая стоит.
В дверях образовался Дмитрий, протиснулся мимо меня, толкнув плечом, тут же пошел на кухню, где налил воды из чайника и в три глотка выпил. Чашку аккуратно сполоснул под краном и поставил на стол. Он, на самом деле, довольно деликатный человек.
– Звиздец, Михалыч. Этот народ не победить, они на драку вообще не придут.
– Наверное, уже слышали про эпидемию? Боятся.
Сосед выругался особенно витиевато. И ведь не моряк ни разу, типичный горожанин.
– Вот же твари, врут и не краснеют! У шурина в поселке от этих «галлюцинаций» три дома развалилось, словно кто из пушки выстрелил!
– Может, баллон взорвался?
– Какой, на…, баллон?! Я что, баллонов не взрывал? Три дома как ветром сдуло – шарах, и нету. Думали, что долбанутый этот, из крайнего, снаряд с полигона притащил, так ни взрыва, ни огня, ничего. Сквозняком, бля, три дома как солому унесло!
– А «долбанутый»?
– Его задавило. Двух человек обломками поранило, чудик этот дохлый под развалинами, в щель под плитой увидели, а приехал только участковый через два часа, в больницу сказал самим добираться! Что творится, Михалыч?!
Да уж, ты не поверишь, что творится.
Я на мгновение представил, как в тот момент, когда я первый раз подумал о применении магии, я выбираю не «ледяную стрелу», а «огненную глыбу», шар огня размером в метр, способный оставлять после себя пылающую отметину на цели. Огонь разбивается о стену, поджигая все вокруг, отрезая возможность выйти из комнаты, разбрызгивая по сторонам пятна мгновенно разгорающегося пламени… В поселке мог быть какой-нибудь «псионик», для проверки выбравший «толчок силой», а может быть, маг воздуха, с «порывом
– Дим, а когда это было?
– На выходные. Три дня уже как, четвертый. А что?
– Да так. Подумать надо. Что эпидемия – это врут, конечно.
– Михалыч, может, валить надо?
– Тебе есть куда?
– Ну… у нас на Урале родня. Или вот к шурину, сто тридцать кэмэ все-таки, Верка с дитем там сейчас.
– И что ты там будешь делать? Свою типографию с собой заберешь? Или ты пахать умеешь? Впереди зима.
Сосед умолк, похоже, он только сейчас начал планировать дальнейшее. Мать его и то подготовлена, она сразу о магазине подумала.
– Михалыч, может, ларек подломить, пока народ не чухнулся?
Гхм. Вот и этот о магазине подумал.
– Дим, ты вчера в ларьке видел, что оставалось? Чипсов набрать хочешь? Так вон картона насуши, у них питательность примерно одинаковая. И не забывай, что комендантский час уже введен. Приедет задроченный вызовами патруль и пристрелят на месте за пакетик ирисок.
– Это да, эти могут. И че ж делать?
Мне бы кто сказал.
– Спать иди. А с утра мать слушай, вместе сходите, вдруг что купите полезного. Одну ее не оставляй.
– Значит, надолго эта херня, думаешь?
Пришлось пожать плечами. Сосед в ответ покивал головой. В телевизоре опять завели по новой: «Не покидайте дома до истечения комендантского часа. При обнаружении признаков болезни – немедленно сообщайте по телефону ноль три…»
Интересно, в самом деле медики будут ездить? Сейчас у всех такой мандраж пойдет, даже здоровые болячек в себе найдут, а некоторые и в самом деле заболеют от нервов. А стоит приехать на вызов за «больными» военной машине, пусть даже с наскоро намалеванными красными крестами, и доверие к властям вообще исчезнет.
Я протиснулся мимо ожидающего ответа соседа, снял трубку городского телефона. Набрал номер аптеки, но после четвертой цифры в трубке щелкнуло, соединение сбросило автоматически. Понятно, работают только «ноли», информацией обмениваться не дадут.
– Радиоточка у вас есть?
– Мать сразу включила. Та же фигня, что и по телику.
– Ясно. А мобилка? Я свою вчера посеял…
Он вытащил из кармана старую «Нокию», защелкал кнопками.
– Нет связи… бля, Михалыч, а это уже пипец. Нет, ну ты подумай, а?
Когда тут подумать, времени нет совсем. Я столько книг о разного калибра катастрофах прочел, и то на панику тянет, что же будут делать те, кто о таком только по фильмам знает?
Бежать. Паниковать. Искать виноватых.
Че-ерт. Может, ну его на хрен? Врата «отлипнут» через пять часов, в восемь утра. Взять пакет с таблетками и воротами в Гнединск, там народа меньше. Понятно, почему за мной все еще не пришли – отключают серверы неделю, и уже три дня назад личный состав был так занят, что на ЧП с трупом в деревне приехать смог только участковый. Этак меня найдут через неделю, не раньше. Если к тому времени вообще останутся организованные структуры…