Баффер
Шрифт:
Ночь тянулась под унылые размышления. Окно выходило во двор, света в нем был ровно один тусклый фонарь, и за час, что я от скуки стоял смотрел, никто во дворе не появлялся. Час на сон, больше не удалось, полчаса на медитации, когда-то выученные в одну из ежегодных отлежек в больнице у Дока, помогать не помогали, зато время уходит замечательно. Ну и пока лежишь спокойно, отдыхаешь, не напрягаешься, таблетку бережешь – все польза.
Дима проснулся, когда за дверью зашумели. Наш конвоир был настолько вежлив,
– Подъем! Завтрак.
Макароны, опять сосиски, какао. Словно в пионерлагере побывал, ностальгия.
Умываться не полагалось, хорошо хоть туалет был, не ведро. За две недели я так и не удосужился найти бритву в перевезенных из дома вещах, и теперь щетина как-то особенно не гармонировала с гладкой пластмассой ошейника, заставляя все время тянуться поправить что-то на лице. Я даже начал сожалеть, что забыл четки в кармане бушлата, сейчас было бы неплохо занять руки.
– Михалыч, как думаешь, что дальше будет?
– Короткая несчастная жизнь, смерть в мучениях, адские котлы навечно.
– Тьфу на тебя! Я о стране.
– А что со страной? Пережила монголо-татар, царей, коммунистов, переживет и магов.
– Ладно-ладно, уточню – как жить-то будем?
Кажется, ему и в самом деле было интересно мое мнение. Хм, и как же будем жить, в свете узнанного за последние сутки?
– Будут искать магов и ставить их под ружье. А маги будут сопротивляться. Волшебство обложат налогами, откроют Министерство магии. За большие откаты будут позволять творить чудеса на сторону.
– Потом появятся магические кооперативы…
– Приватизация магии…
– Магоолигархи закупят всех государственных, – щелчок по ошейнику, – магов.
– Потом придет основательный и понимающий руководитель.
– И в его Темной цитадели все обретут окончательное счастье. Черт, Михалыч, тебе надо писать книги!
– Я писал. Хреновое занятие.
– Почему?
– Год пишешь, еще год уговариваешь издательство взять книгу, потом год выцарапываешь свой гонорар. Те же деньги можно получить гораздо более простыми путями.
– Ты еще и писатель? Ничего, магам теперь будут хорошо платить…
– А передовикам давать дополнительную порцию мармелада и разрешать свидания с родными.
– Блин, ну чего ты мне мечту губишь? В кои-то веки за простым манагером спецслужбы охоту объявили, я ж теперь на вес золота, уникальный специалист!
Ответить, что магов-массажистов вряд ли ждет большое будущее, я не успел, дверь открылась, на пороге возник боец в камуфляже и с автоматом.
– Михайлов? На выход.
– Давай, Михалыч.
Наручники не надевали, но шли со мной сразу двое, один впереди, один сзади. Не думаю, что боятся, наверное… черт его знает, что «наверное». Идут и идут.
В кабинете подполковника не оказалось, сидел знакомый
– Здравствуйте, товарищ Иванцов.
– Здравствуйте, гражданин Михайлов. Присаживайтесь.
Он снова начал шуршать бумагами. Видимо, привычный прием въелся настолько, что стал частью образа.
– Вас переводят в подмосковный пансионат. Там выяснят ваши возможности, проведут испытания, определят, чем вы можете быть полезны.
– Значит, мое мнение никого не интересует?
– Нет. Вы мобилизованы на военную службу.
– С инвалидностью?
– В особом порядке. Лекарство и врача вам обеспечат.
Зашибись. Даже не делает вид, что уговаривает.
– Ну да. Старая история.
– Какая?
– Спор на одном форуме. Пытались придумать девиз для России. Ну там как в США – «равные возможности», Польша – «еще не сгинела» и так далее.
– И что придумали? Хотя уже догадываюсь…
– «Ты должен!» Коротко и ясно. Стоит только стране обратить внимание на гражданина, как звучат эти слова.
– Это законы нашей страны.
– Законы, придуманные неизвестными мне людьми, определяют мою жизнь? И почему я должен им повиноваться?
– Потому что этих неизвестных вам людей выбрали такие же граждане страны, как и вы! – Он даже легонько прихлопнул ладонью по столу.
– Пойдемте на улицу, проведем опрос. Сколько из встреченных нами граждан страны проголосуют за то, чтобы расстрелять всех депутатов без суда и следствия?
– Не так уж и много.
– Это смотря где спрашивать. Есть места, где таких было бы большинство. Надо ли нам поддерживать и такое мнение большинства?
Он пристально посмотрел мне в глаза. Один из немногих, кто даже не дрогнул, когда я уставился ему точно в переносицу, смотрел, поигрывая скулами, чуть откинувшись на спинку кресла, и молчал.
– Значит, для вас понятие «моя страна» ничего не значит?
– Для меня понятие «эта страна» – место, где я живу. Все остальное решается при личном контакте.
– А на тех, кого вы не видите, вам плевать?
– Вам плевать и на тех, кого вы видите как сейчас, в упор.
У двери шевельнулся охранник, и Иванцов смог отвести взгляд, не теряя лица. Секунд десять он смотрел мимо меня, потом перебрал бумаги в папке.
– Пусть живу я, а все остальные – как хотят? Строите из себя высшее существо?
– Строить? Зачем? Я и так москвич.
На шутку он внимания не обратил. Похоже, что я не прошел какой-то экзамен, придуманный им прямо сейчас. Плохо, что и он мой экзамен пройти не хотел. Это не Сергеев, сам ставший магом, это простой чинуша из органов, привычно решающий чужую судьбу в соответствии с инструкцией, помноженной на желание левой пятки.