Баффер
Шрифт:
– Знаете, Михайлов, нас, до того как назвать «мракоборцами», пытались именовать инквизицией.
– И?
– Пожалуй, в этом что-то есть.
Угу. Прямая угроза? Действительно, не будь у меня таких заклинаний, и я бы испугался его. Пожалуй, еще вчера испугался бы. И согласился бы работать с добрым подполковником, уехать сегодня куда угодно, только подальше отсюда.
– Можно и так назвать. Вот только мы живем в век быстрой информации. Все хорошо знают, что такое инквизиция. Так что проживет организация с таким названием неделю. Если будут прятаться – две. А потом убьют инквизиторов,
– С-с-суки. – Он посмотрел на меня с искренней ненавистью. – Вам, тварям, только бы убивать! Откуда же вы, гниды, понаползли?! Для вас, подонков, жизнь человека ничего не стоит!
Я задумался. А сколько для меня стоит жизнь? Две тысячи семьсот сорок два рубля, одна упаковка феритина. Это не «ничего», это четыре дня заказы развозить! Жизнь, на самом деле, довольно ценная штука.
– Маги не появились ниоткуда. Они жили рядом с вами годы и годы. И если сейчас, получив возможность, они начали вас убивать, то, может быть, не только в них дело?
Снова долгое молчание. Смелый, крепкий человек. Упертый. Глаза не отводит.
– Не боитесь, что если вдруг ваши силы исчезнут, то вам будет очень и очень нехорошо?
– Если наша магия пропадет, то мучиться мне не придется.
– Вы верите в гуманизм?
– Я верю в страх. Представьте, что во время пыток у мага вдруг вернулась магия? Черт ведь знает, от чего она может появиться или пропасть? Нет, исчезнет магия и меня убьют на месте, как можно быстрее.
Он даже улыбнулся, совсем чуть-чуть, и согласно кивнул. Не думаю, что он согласился со мной, скорее я опять неправильно ответил на его вопрос.
– Ну что же, Михайлов, ваша точка зрения мне понятна. Сивый, блокиратор при тебе?
Стоявший у двери конвоир поднял руку, повернув запястье так, чтобы было видно небольшую оранжевую коробочку с монитором. Точно такую, какой я ее и представлял себе.
Иванцов снял трубку с телефона:
– Вася, слышал? Да, переведи на блокиратор Сивого девятку. Нет, девятка, тут точно указано. Ага… Как? – последнее было снова к бойцу, тот посмотрел на замигавший огонек на панели блокиратора и кивнул. – Хорошо. Итак, гражданин Михайлов, сейчас вас посадят в автозак, уж простите, таковы правила перевозки опасных подследственных, и отвезут на нашу базу. На руке у бойца Сивого блокиратор вашего ошейника, если вне этого здания вы отойдете от него дальше, чем на двадцать метров, ошейник сработает. Если у него…
Я не слушал. Девятка, значит? Не семерка. Понятно. Понятно. Экзамен не сдан. Обеими сторонами. Я посмотрел на часы, висевшие над дверью. Девять семнадцать. Не очень хорошо, но полчаса я могу и не прожить.
– Хорошие слова в Библии есть. По памяти… так. – На самом деле я помнил цитату наизусть, нашел в Библии, как только снова заработал планшет. – «Сколько раз хотел я собрать чад твоих, как птица птенцов своих под крылья, и вы не захотели! Се, оставляется вам дом ваш пуст. Сказываю же вам, что вы не увидите Меня, пока не придет время, когда скажете: «Благословен буде Грядый во имя Господне!»
Меня окружила сверкающая аура. У охранника оказалась отличная реакция, он тут же хлопнул ладонью по коробочке на запястье.
– «Замрите». – От меня прошла неощутимая и невидимая волна, следователь и конвоир замерли. Так, дальше. Вторая заготовка. – Не будьте так стремительны в поступках, тем более определяющих, жить другому или нет. – Я рисковал, за нами могли… да нет, я же слышал, за нами точно следили, но надо было играть роль. Пока они не знают источник моей магии, у меня остается преимущество. – Ибо жизнь наша – прохождение тени, и нет нам возврата от смерти: «Ибо положена печать, и никто не возвращается».
«Печать», оно же заклинание «запечатать комнату». Зависит от интеллекта волшебника, а я уже столько раз показал себя полным дураком, что долго не продержится. Внешне никак не отобразилось, я снова «почувствовал» его действие. Двери, окна – даже вентиляция стала «закрыта». Это ощущение нельзя было передать, похоже, физических аналогов у него не было, или они оказались вне человеческого восприятия. Надо было, конечно, еще в деревне попробовать, но что уж тут жалеть.
Иванцов все так же сидел, подавшись вперед, замерев на половине движения. Хм, а можно это считать атакой на меня? Черт, похоже, что да, и, значит, оцепа не продержится дольше пяти минут. Надо линять.
– Откуда же у вас, казенных людей, постоянная уверенность, что все должно быть по-вашему, что только вам известна истина? – Следователь не отвечал. Меня слегка потряхивало от нахлынувшего возбуждения, за дверью раздавались крики, сюда уже кто-то бежал. Черт, штаб мракоборцев, и посреди него взявший заложников колдун! Я просто удивительный идиот!
Хорошо, план… э-э… «бэ». Или «сэ» – сваливаем.
Сесть на пол, подальше от двери. Хлопнуть себя по лбу. Встать.
– Нет в облике истинного, и переменчив он, «ибо видимое временно, а невидимое вечно». – Придумывать дополнение к активатору пришлось на ходу, получилось коряво. Но черт с ним, я теперь невидим.
Снова сесть. В дверь ударили, пока только кулаком.
Ну, черт бы его побрал, не ожидал, что придется практиковаться в такой обстановке!
– Где я!
Ххек… как поленом по лбу! Пальцы? Подрагивают, черт. Эффекты? Только невидимость и «защита богов». Кровь из носа не идет, применение «опознания» ежедневно натренировало, команды явно были очень похожи. Но все равно голова кружилась.
Я осознал этаж. Сорок два человека, семнадцать комнат, три лестницы, два перехода в другие корпуса. Перед дверью четверо. Коридоры просматриваются. Дом старый, двадцатых годов постройки. Раньше тут была школа.
Поток сведений проходил через меня, утекая, сообщая и тут же забирая что-то обратно. Я больше забывал, и это было облегчением. Узнать всю историю дома, пусть и применительно к одному этажу, было болезненно. А все от чего – от лени! Мог бы тренироваться постоянно дома… и помереть через пару дней от инсульта.
Ну что, рискую? Да.
– Где я!
Хха… уже полегче, только этот класс. Черт, я уже комнату классом называю?
– Где я!
Ссуука. Больно же! Опять класс. Вот тут сидел парнишка, влюбленный в девочку с изумительно толстыми лодыжками. Не дай бог, я этого не забуду!