Бал моей мечты
Шрифт:
– Никто мне не понравился, – недовольно сказала она. – Парни как парни. Ничего особенного. Пойдем лучше алгебру делать! Столько назадавали!
– Да погоди ты с этой алгеброй! Куда она денется!
Но Лере почему-то совершенно разонравилось разговаривать на тему празднования Дня девочек, и она, не оглядываясь на Дашу, вышла из комнаты отдыха.
Раздосадованная Казанцева шлепнула кулаком по подлокотнику диванчика, обтянутого мягкой кожей. Что Лерка за человек такой! Ни рыба ни мясо! То веселая-веселая, то вдруг раз – и не пойми что! Какая-то полуподруга. Понадеешься
– Поговорим? – Талиева, как всегда, спросила тоном, не допускающим возражений.
– О чем? – Даша сделала вид, что не понимает.
– О ней! О той комнате! Как выбралась?
– О какой комнате? Не понимаю, о чем ты говоришь?
– Неужели? Не смеши меня! Я требую, чтобы ты мне рассказала, как выбралась!
– А мне плевать на твои требования, поняла! – Даша развалилась на диване как смогла небрежно и независимо.
Лицо Талиевой запылало малиновым румянцем, под цвет кожи, обтягивающей диванчик комнаты отдыха. Даше показалось, что Гулька вцепится ей в волосы, но Талиева справилась с собой и довольно спокойным тоном предложила:
– Хорошо. Тогда предлагаю бартер.
– Это еще что такое?
– Обмен. Тайну – на тайну.
– Н-не знаю… – покачала головой Даша. – А вдруг меня не заинтересует твоя тайна? Что тогда?
– Тайны вообще всех всегда интересуют, а моя и тебе понравится, потому что она о твоей подружке Веденеевой.
Гулька попала не в бровь, а в глаз. Лера была странной молчаливой девочкой, о себе почти ничего не рассказывала, и ее жизнь до пансиона действительно интересовала Казанцеву. Даша еще немного помолчала, взвешивая все «за» и «против», но все-таки решительно отказалась от предложения Талиевой:
– Нет. Я хочу остаться при своей тайне, а твоя, пожалуй, мне не нужна.
– Смотри, Казанцева, пожалеешь! – набычилась Айгуль.
– Как страшно! Неужели Лерка – глава петербургской мафии? – усмехнулась Даша.
– Зря остришь, между прочим. Я тебя предупреждаю, что не стоит так со мной разговаривать!
– Считай, что я приняла твое предупреждение к сведению. – Даша встала с диванчика и оказалась лицом к лицу с Талиевой, у которой от гнева подрагивали крылья носа. Даше тут же захотелось подлить масла в огонь, и она с самым невинным видом сказала: – Нам, Айгуль, очень много задали по алгебре. Пойдем, порешаем? – это предложение прозвучало настолько издевательски, что Талиева задохнулась от возмущения и не нашла что ответить. – Ну, как знаешь, – Даша пожала плечами и вышла из комнаты.
Спиной она ощущала обжигающий взгляд Айгуль, и ей было не по себе. Она вдруг вспомнила как-то упомянутую Лерой Валечку Федорову, которую Талиева с Танькой Евчак в прошлом году «сожрали».
– Слышь, Лер! – шепотом обратилась она к Веденеевой, которая в комнате для занятий с увлечением решала алгебраический пример. – Я вдруг вспомнила, что Модестовна на линейке в честь первого сентября говорила,
– Ну… так… И что? – Лера с явным неудовольствием вынырнула из алгебры.
– А ты мне говорила про какую-то Валечку Федорову, на кровати которой я сплю.
– Ну?
– Врала, что ли?
– Зачем мне это надо?
– Тогда объясни, в чем дело?
Лера швырнула ручку на стол, внимательно посмотрела на Дашу и сказала:
– Тайну – на тайну…
– Бартер? – усмехнулась Казанцева.
– Вроде того, – согласилась Лера.
– И что же ты хочешь знать?
– Как ты выбралась?
– Откуда? – удивилась Даша. – В смысле, откуда ты знаешь, что я где-то была и что оттуда трудно выбраться?
– То замечательное место я тоже однажды имела счастье посетить, – печально сказала Лера. – Оттуда вообще невозможно выбраться!
– И ты была в том чулане? Что ты там делала? Когда? – Даше хотелось задать еще множество других вопросов, но Веденеева ее перебила:
– Скажешь, как выбралась, расскажу все и про Валечку Федорову!
– Откуда мне знать, что ты меня не обманешь?
– Могу поклясться! – воскликнула Лера.
– Может, тебе поклясться, как чихнуть! – хмыкнула Даша.
– Смотри! – Лера схватила лежащий у тетради циркуль и вонзила его иголку себе в ладонь.
– Ты что! Сумасшедшая! – ужаснулась Даша.
– Теперь веришь? – Веденеева, сморщившись, вытащила иголку и слизнула капельку показавшейся крови.
– Пожалуй…
– Тогда рассказывай.
И Даша, уставшая хранить эту тайну, наконец с удовольствием выговорилась…
– Покажешь мне, как сдвинуть колонну? – спросила Лера.
– Зачем тебе?
– За тем же, зачем и тебе. – Лера вдруг стала твердой и решительной.
– Я и сама еще не знаю, зачем мне этот тайный ход, но, думаю, знание о нем не помешает.
– Вот именно! Так покажешь, как сдвигать колонну?
– Знаешь, Лера, боюсь, что я не найду ту комнату. Туда меня Гулька с Танькой вели, а обратно я так неслась от страха, что вообще не знаю, как у входа в наш дортуар оказалась. Может, ты знаешь, как до нее добраться? Ты же сказала, что тоже была там. Как же ты вышла?
– Этой комнатой Гулька почти всех проверила и меня в том числе. Она же и выпустила, – вздохнула Веденеева.
– А ты запомнила, как пройти в комнату?
– Не знаю… Может быть… Я попробую вспомнить. – Лера снова вздохнула, с сочувствием посмотрела на Дашу и сказала: – Ой, боюсь, Гулька тебе не простит!
– Чего не простит?
– Того, что ты умудрилась сбежать. Она Валечку не простила…
– Знаешь, Лерка, ты уже с этой Валечкой столько нагнала на меня страху, что я теперь буду бояться спать на нашей с ней общей кровати! Она что… умерла?
– Нет! Что ты! – замахала руками Лера. – Ее просто забрали из пансиона. Модестовна ее на линейке не упоминала, потому что она выбыла не по причине плохой успеваемости. Валечка была отличницей. И очень хорошей девчонкой. Мы ее все любили. И все, кроме Гульки, называли Валечкой. Талиева ей этого простить не могла…